— Вполне, — задумчиво произнёс алькальд. — Когда-то и у меня была женщина, которую я любил больше жизни. Но я её не спас. Ну ладно, речь сейчас не об этом. Ты почти меня убедил. Я думаю, ты был искренен со мной процентов эээ... на девяносто, а это очень много. Пожалуй, я помогу тебе. Но у меня тоже будут условия. Я отдам тебе единорога, признаться, пользы от него никакой, кроме желания похвалиться его ценой и красотой, — он захихикал. — За это ты пообещаешь мне, что уведёшь отсюда свой сброд. И пусть отныне они меня поддерживают как политика. Но это ещё не всё. Сколько времени тебе нужно, чтобы приготовить лекарство?
— Этого я ещё не знаю, — растерялся Данте. — Я не помню рецепт наизусть, — нашёлся он.
— Понятно. Давай так, я даю тебе неделю. Если через неделю ты не придёшь ко мне с лекарством, которое я самолично потом отдам в госпиталь, я прикажу тебя повесить за мошенничество. Как тебе такой пакт?
Данте не ожидал от с виду любезного алькальда такой жестокости, но терять ему было нечего. Да и Эстелла навряд-ли проживёт больше недели. Если он не сварит лекарство, она умрёт, и ему будет не за чем жить.
— Я согласен, — Данте пожал руку явно обескураженному алькальду — тот был уверен, что юноша блефует, поэтому и предложил столь радикальную сделку.
— А ты мне нравишься! — восхитился он. — Никогда ещё не встречал такого самоуверенного наглеца.
Данте лишь повёл плечом.
Через десять минут он вышел из кабинета, прижимая к груди драгоценный ларец с единорогом, тщательно замотанный в ткань. Толпа окружила его кольцом.
— Ну что?
— Он отдал лекарство?
— О чём вы говорили так долго?
— У алькальда нет лекарства, — объявил Данте.
— И ты ему поверил?
— Да, я поверил. Наш алькальд хороший человек.
И что же теперь делать?
— Он сказал, что знает человека, который может это лекарство приготовить. Он говорит, это какой-то знахарь. Через неделю этот вопрос будет решён, — добил всех Данте.
— Неужто правда?
— Чистая правда, — Данте крепче прижал к себе единорога.
— Ура! Ура!
— Да здравствует Данте! — завопили люди.
Они хотели поднять его на руки, но Данте шарахнулся от них — он не выносил тактильного контакта с посторонними.
— Нам надо отсюда уйти, пока алькальд не передумал и не наслал на нас жандармов, — объяснил он своё поведение, взглядом указывая на жандармов, которые ещё кучковались в углу.
— Да, уходим! Уходим!
Люди поспешили на выход и вскоре покинули ратушу. В глазах многих горела надежда, что пришла на смену отчаянию. Никто не заметил, в какой момент Данте исчез.
Комментарий к Глава 35. Два хитреца -----------------------------------
[1] Микеланджело Меризи да Караваджо — итальянский художник XVII века. Одним из первых применил манеру письма «кьяроскуро» — резкое противопоставление света и тени.
====== Глава 36. Сжигая мосты ======
Данте нёсся по улице, прижимая к себе волшебный артефакт. Янгус летела следом, что-то остервенело крича, но юноша не обращал на неё внимания. Сейчас важно добраться до Амарилис, до рецепта зелья, что спасёт Эстеллу. Она умирает, а он и так потерял кучу времени, пока бегал по ратуше и вёл переговоры с алькальдом.
До дома с орхидеями Данте добежал молниеносно — так было велико желание туда попасть. Потеребив колокольчик, он дождался, пока к калитке подойдёт Ханна. Янгус, сидя на акации, шипела и хлопала крыльями.
— Мне нужна сеньора Амарилис, — молвил Данте.
Ханна, кивнув, поманила его рукой. Данте про себя подумал: он ни разу и звука не слышал от этой девочки. Может, она немая?
Горничная сопроводила Данте в кабинет, вход куда располагался за колонной, увитой дикими розами. Амарилис сидела за столом, читая книгу. На звук шагов она подняла голову. Смерила Данте насмешливым взглядом.
— Спасибо, Ханна, ты можешь идти. Пусть нам никто не мешает, меня ни для кого нет. И приглядывай за Сантаной. Эта несчастная вздумала за мной шпионить, — распорядилась Амарилис и, Ханна, кивнув, вышла.
— А она что, немая? — брякнул Данте первое, что ему пришло на ум. — Почему она не разговаривает?
— Потому что слугам не положено разговаривать. Они должны исполнять приказы. А слишком болтливым приходится укорачивать языки, — у Амарилис было такое лицо, словно Данте сказал ей, что небо не голубое, а красное. Под её взглядом он ощутил себя дураком, хотя и задал вполне невинный вопрос.
— А я тебя ждала, — Амарилис, захлопнув книгу, вышла из-за стола Данте навстречу. Ехидно улыбнулась и, одним жестом сдернув шляпу с его головы, бросила её в кресло.
— Манерами ты не отличаешься, — добила она. — При встрече с дамой или высокопоставленной особой любого пола шляпу снимают.
— К сожалению, я гаучо, — не смолчал Данте, — и дел с высокопоставленными особами не имею. А настоящую даму знаю только одну — Эстеллу, — исподлобья сверкнул он глазами. — Она никогда не требовала, чтобы перед ней снимали шляпу. А остальных я за дам не считаю. Вас в том числе. Потому что истинная дама не может быть лицемеркой. А такие, как вы, дамы света, сеньоры, графини, маркизы, вы насквозь фальшивые.
Амарилис расхохоталась, демонстрируя крупные жемчужины зубов.
