— Это не ваше дело, — огрызнулась Эстелла. Даже ночью ей нет покоя. Как же всё достало!
— Не надо грубить, дорогая, — укорил Маурисио. — Вы моя жена и должны меня слушаться. Разве я не сказал вам, чтобы вы сегодня ожидали меня? И что же? Я захожу в вашу комнату, а вас там нет. Вы совсем меня не уважаете.
Эстелла молчала, едва сдерживаясь, чтобы не влепить Маурисио затрещину. Каков гад! После всего, что он вытворял, он ещё и требует уважения. Двуличный дегенерат!
С тех пор, как Маурисио приехал в Байрес, Эстелла его к себе не подпускала — из-за присутствия Данте ей было неловко, хоть он и жил в другом крыле. Она находила кучу предлогов и отговорок, чтобы не впускать Маурисио ночью. Тот злился, грозясь её наказать, но Эстелла не сдавалась.
В пламени свечи лицо Маурисио выглядело зловеще, и Эстелла испугалась: а вдруг он опять её изнасилует.
— Чего вы хотите? — спросила она, цедя слова. — Вам нравится надо мной издеваться, да?
— О, ну что вы, дорогая! Я вас очень люблю, но я имею права требовать исполнения супружеского долга, — водрузив свечу на стол, Маурисио прижал Эстеллу к книжному шкафу. В руке его блеснул стилет.
— Вы что совсем из ума выжили? — прошипела Эстелла. — Вы не мужчина, размахиваете стилетом вместо того, чтобы меня приласкать! Вы не умеете обращаться с дамами, но требуете, чтобы вас любили. Да как вас полюбишь, если вы ведёте себя, как скотина?
— Но вы сами меня на это толкаете, — пояснил Маурисио. — Вы сводите меня с ума, Эстелла. Я вас люблю, я вас обожаю, а когда вы сопротивляетесь, как дикая кобылица, это доводит меня до бешенства, — и Маурисио не поцеловал её, нет, он вгрызся ей в губы так, что пошла кровь.
Он совсем озверел, если она не уступит, он будет бить её и насиловать. А это самое страшное.
— Хорошо, — промямлила Эстелла, дрожа от гнева и бессилия, — я буду сегодня вашей. Но с условием: вы не причините мне боль. Идёмте наверх.
— Не вам тут ставить условия, — ухмыльнулся Маурисио. — Вы меня разозлили, так что будете делать, что я велю. Я пришёл к вам в спальню, но вы предпочли укрыться тут. Значит, мы тут и останемся.
— Да вы больны! Нас же увидит кто-нибудь!
— Я так не думаю. Уже глубокая ночь и все спят. А дом большой. Если сильно не шуметь, никто и не услышит.
Одним взмахом стилета Маурисио разрезал шнуровку на платье Эстеллы. Бросил стилет в угол и запустил руки ей в корсаж. А Эстеллу настигла апатия. Пускай делает что хочет. Данте всё равно женится на Леонеле Мендисабаль и они явно сейчас предаются любовным утехам.
Маурисио отвлёкся, зажигая три больших канделябра. В комнате стало светло как днём. У Эстеллы был призрачный шанс сбежать, но она и не дёрнулась. Не лучше ли потерпеть пятнадцать минут добровольно, чем недели две залечивать синяки да ссадины? И она поддалась, когда Маурисио, сбросив папки и документы со стола, усадил на него Эстеллу. Сорвал с неё платье, прижал к себе, покрывая поцелуями её плечи и шею.
— Эстелла, не знаю говорил ли вам кто-нибудь, как вы красивы, но вы — само совершенство, вы сводите меня с ума, — шептал он ей в ухо.
Эстелла молчала, думая о Данте. Он же спал со шлюхами из борделя, целовался Мисолиной у неё на глазах, а теперь спит с Леонелой Мендисабаль. Так что и она не обязана хранить ему верность.
В этот раз Маурисио вёл себя жёстко, не церемонясь, но Эстелла ощущала только безразличие, не испытывая ни боли, ни наслаждения. Она пыталась представить, что рядом с ней Данте, но тщетно. Другие руки, другие губы, другой запах... Нет, это не Данте. Всё-таки Маурисио так себе любовник.
Ни охваченный страстью Маурисио, ни оцепеневшая Эстелла и не заметили, как бесшумно затворилась дверь.
Когда всё закончилось, Эстелла молча слезла со стола, также молча оделась и ушла к себе.
Через полчаса она уже лежала в кровати. Плакала, как девчонка, вытирая кулачками глаза. Горечь и омерзение пылали в груди. И ещё у Эстеллы онемел палец, куда было надето кольцо, скрученное из волос Данте. В порыве обиды она сняла его, бросив на комод. Палец мигом обрёл чувствительность, но душе легче не стало. Данте её больше не любит. Он любит Леонелу Мендисабаль.
Заревев в голос, Эстелла уткнулась носом в подушку. Нет никакого выхода из этой ситуации, нет и всё. Так и будет она куклой для Маурисио до конца своих дней. А для Данте она умерла, не существует, теперь у него в сердце живёт другая, эта белобрысая чучундра, дочка банкира. Рыча от злости, Эстелла замолотила кулаками по перине. Хорошо было бы умереть, умереть прямо сейчас. Ну почему, почему она не сгорела в том пожаре, как её мать или Мисолина? Так всем было бы лучше.
====== Глава 49. До чего доводит гордость ======
