Олесь Панов соглашается поучаствовать в научном эксперименте за деньги и внезапно оказывается в Вечной Сиберии — странном месте, где живут люди, которые считают, что окружены бесконечным аномальным Поганым полем. Сиберийцы поголовно чипированы и живут ради "рейтинга", который определяет их судьбу. Олесь вынужден выбрать: принять условия игры и жить, как все, или же попытаться прорваться через Поганое поле, наполненное ожившими кошмарами, и вернуться домой.
Шаман вытянул руки и выронил посох, упавший в бурлящую воду, меховая накидка соскользнула с плеч, и маска свалилась следом сама собой.
И я увидел вовсе не дряхлого старика, а молодую вроде бы женщину, все нагое мускулистое тело которой было разукрашено синими, желтыми и алыми геометрическими фигурами. Знаками. На спине алел Знак с пятью остриями. Волосы у нее были снежно-белого цвета, и я сразу понял, что она не блондинка — она просто седая.
Она оглянулась через плечо — совсем как Пустая в реке. Лицо с высокими скулами, раскосыми темными глазами и белыми бровями не было похоже на облик Киры ни на йоту. Радужные линии покрывали и лицо шаманки, причем, как ни странно, дождь не в силах был смыть этот дикий раскрас.
Я не мог понять, сколько лет этой женщине: двадцать с небольшим или далеко за сто. Лицо без мимических морщин, гладкое, мокрое от дождя, невозмутимое, как у изваяния. Фигура подкачанной модели с мощными ягодицами и длинными мускулистыми ногами. Темную кожу, то ли загорелую, то ли смуглую от природы, покрывали цветные росписи, сбивая с толку.
Шаманка улыбнулась — улыбка получилась хищной.
— Вот и встретились, — произнесла она низким, гортанным голосом, — ведун…
Я остановился на краю круга, образованного десятью одоспешенными воинами. На них, кстати, были еще и лицевые щитки — ничего не видать, кроме вытаращенных бессмысленных глаз. И таращились воины прямо перед собой, а не на меня. Что-то в их В-ауре показалось мне странным, но я не стал присматриваться — некогда.
— Вы кто такие? — рявкнул я, отмечая, что отчего-то не спешу подключать волшбу. Не то чтобы ее во мне заблокировали, просто не хотелось и все. — Чего вам надо?
Шаманка развернулась ко мне передом, не обращая внимания на проливной дождь, омывающий ее смуглое татуированное тело. Из-за разноцветных полос и геометрических узоров оно казалось затянутым в пестрый комбинезон. Между крупными грудями на просмоленной веревке висел причудливый оберег (или амулет?), на кистях и лодыжках красовались серебристые, под цвет волос, браслеты.
Выглядела эта дама экзотично.
И это еще слабо сказано.
— Сам не догадался? — усмехнулась она.
— Ты — колдунья, как-то управляешь Пустыми и морочишь мне голову вместо того, чтобы человеческим языком сказать, чего тебе… чего вам всем надо.
Пока произносил эту фразу, легонько просканировал неподвижных, как манекены, воинов. Неживые, как Ива, — вот какое впечатление они создавали. Но при этом отличались от Ивы. Я не смог бы внятно описать, чем и как.
— Прежде чем что-либо услышать, человек должен быть полностью к этому готов.
— Я готов, — сказал я, начиная чувствовать злость. Чего это голая амазонка тратит мое время?
— Да? — приподняла она белые брови над черными глазами. — Ну, это мы проверим. И не пытайся использовать волшбу!
Она все-таки блокирует мои магические способности, догадался я. И делает это очень тонко — я считаю, что сам не хочу их применять. Если попытаюсь, вряд ли получится.
Или получится?
Шаманка махнула рукой воинам и отвернулась, взирая на неподвижный и безлюдный драккар у берега.
И тут два ближайших ко мне воина выхватили из ножен короткие прямые мечи с односторонней заточкой, бросились на меня. Я отскочил, автоматическим движением выдергивая шпагу из ножен одной рукой и “гришана” — другой. Эх, надо было прихватить огнестрельное оружие…
Поначалу почудилось, что воины бьют не в полную силу, а как бы прощупывают мою оборону. Я ухитрился отбить несколько слабых ударов и мысленно приказал:
“Включить боевой режим!”
Нейрочип мгновенно отозвался:
ВКЛЮЧЕН БОЕВОЙ РЕЖИМ
Что ж, поиграем в эти игры. Но недолго. Двое на одного — уже нечестно, так что у меня есть моральное право шарахнуть всех их чем-нибудь покрепче шпаги. Не уверен, что получится применить волшбу, но я попытаюсь.
Шум и плеск ливня сразу снизили тональность, капли дождя замедлились прямо во влажном сером воздухе, полетели неспешно, как микроскопические воздушные шарики. Воины разом стали неповоротливыми и замедленными.
Я обрушил на них бешеные удары. Шпагой отбил вялые попытки пробить мою оборону, а потом лупил уже кулаками, в которых было зажато оружие. Не желал сильно ранить этих странных людей — или повреждать, если это нечто вроде симботов. Пинками и ударами кулаков я повалил одного воина в лужу, а другого дернул в сторону так, что он перекувыркнулся через голову. Он еще летел по воздуху, когда я добавил ему затрещину нижней частью ладони, буквально вбив воина в залитый водой тротуар. Силушка во мне бурлила богатырская. Я будто не с воинами, а детишками пятилетними дрался.
— Неплохо, — одобрила шаманка, обернувшись. За боем она не следила — по крайней мере, совсем на меня не смотрела. Возможно, у нее были другие способы наблюдать за тем, что творилось у нее за спиной. Словом, она не то рисовалась, стоя ко мне спиной, не то демонстрировала свои накачанные ягодицы.
Или Знак на спине.
