– Я уже говорил тебе, Джеймс. Это поставит вас под угрозу. Я не уполномочен говорить вам.
Григорий улыбается.
– Может быть, мы раскроем твой мозг и взломаем шифрование и, наконец, сами все выясним.
Артур улыбается.
– Это будет примерно так же, как если бы белка разобрала двигатель внутреннего сгорания и восстановила его.
Григорий протягивает мне руку.
– Дай мне пистолет, Джеймс.
– Не дам, пока мы не получим ответы. – Я спрашиваю Артура: – Что ты будешь делать сейчас?
– Это зависит от тебя, Джеймс. Я солдат. Моя миссия окончена, но я все еще в тылу врага. Пленник. Я просто хочу домой, но, наверное, умру в этой жалкой камере, которую ты называешь космическим кораблем.
– Что это значит?
– Это значит, что твой друг, вероятно, отключит меня этим оружием, бросит в капсулу и использует буксир, чтобы оттащить в пекло этого красного карлика.
– А если мы не будем этого делать?
– Я войду в свой режим стазиса. Я буду ждать. И надеюсь, что какой-нибудь объект Сети пройдет поблизости еще до того, как архаичные части в этом теле разрушатся. Если так, я перешлю свою программу и отправлюсь домой. Вы можете не верить мне. Я оставил там людей и хочу вернуться к ним.
– Это самое человечное чувство, которое ты когда-либо проявлял.
Артур закатывает глаза.
– Это устаревший код. Я продолжаю подавать в службу поддержки заявление о необходимости исправить его, но… приоритеты, понимаете?
Надежно заперев Артура в грузовом ящике, мы с Григорием возвращаемся в комнату управления реактором и закрываем люк.
Григорий смотрит в сторону от меня, его лицо словно окаменело. Это будет нелегким решением.
– Убийство нам не поможет, Григорий.
– Конечно, поможет. Это гарантирует, что он не убьет нас.
– Мы гарантируем это, не убивая его.
Григорий качает головой, но ничего не говорит.
– Мы помещаем его в капсулу и прикрепляем снаружи взрывчатку. Настраиваем ее на срабатывание в случае, если капсула повреждается, но не по нашей вине. Затем привязываем капсулу к грузовому отсеку и отпускаем ее.
Григорий пожимает плечами.
– А потом что?
– Если мы решим, что он является угрозой, мы отправим сообщение на судно, чтобы трос отсоединили. Мы используем буксир, чтобы отправить его в звезду.
– Он угроза, Джеймс.
– Он может нам понадобиться. Мы не знаем, что обнаружим там, внизу. Что бы ни убило колонистов с «Карфагена», это может ожидать и нас. Он может быть единственным нашим спасением.
После долгой паузы я продолжаю:
– Мы бы не добрались сюда без него, Григорий. Если Сеть хочет, чтобы мы умерли, то есть миллиард способов нас убить.
Челюсти Григория сжимаются, он скрипит зубами.
– Мы скажем команде? – спрашивает он.
– Нет. Это только вызвало бы больше вопросов – а у нас нет ответов. Эти люди прошли через ад, и они думают, что, в конце концов, вышли на другую сторону. Впервые с начала Долгой Зимы человечество думает, что все кончено. Давай позволим им так считать. Им не нужна другая тайна. Им нужно сложить бремя с плеч. Сейчас это наш дом, и я хочу, чтобы моя жена и дети думали, что здесь безопасно.
– Даже если это не так?
– Если есть опасность, с которой они ничего не могут сделать, – да. Я бы предпочел, чтобы они про эту опасность не знали.
Мы не сможем узнать что-то еще о потерянной колонии отсюда, с орбиты. Зонды собрали свои данные. Мы сделали бесконечные снимки.
В команде ведутся споры о том, должны ли мы вернуться в стазис и позволить кораблю в течение нескольких лет вращаться на орбите, наблюдая за планетой на предмет ненормальных погодных условий или локальных изменений экосистемы – как это делала команда «Карфагена». Но у нас есть данные их опросов – им всего семь лет. Планета выглядит так же, как и тогда.
Другой вопрос заключается в том, что у колонистов «Карфагена» сейчас могут быть проблемы. У них может не быть нескольких лет, чтобы мы могли сидеть здесь и наблюдать.
Пришло время спуститься на поверхность.
В группу высадки входят Идзуми, полковник Брайтвелл, трое ее солдат и я. Я ожидала, что Джеймс будет протестовать против моего присутствия, но он просто кивнул, когда был составлен список. Я могу сказать, что его что-то гложет. Он выглядит так же, как и в начале Солнечной войны – словно он упустил кусок головоломки и не может его найти.
Или, может быть, он все еще оплакивает битву в лагере № 9.
Что бы ни беспокоило его, я надеюсь, что он может оставить это здесь, на «Иерихоне». Надеюсь, что мы можем начать все заново на Эосе.
Мои ботинки стучат по коридору, пока я иду к грузовому отсеку. Там уже стоит Идзуми, тоже в костюме, но без шлема. Мин стоит рядом и что-то шепчет ей.
Брайтвелл и ее три солдата стоят в на изготовку, одетые в форму военнослужащих армии Атлантического Союза. У нас только четыре скафандра на борту (а костюмы из «Карфагена» пропали – я проверила). Мы приняли решение оставить два костюма на тот случай, если они понадобятся.
Джеймс крепко обнимает меня, я чувствую тепло его дыхания на ухе.
– Будь осторожна.
– Ты тоже.
– Я тебя люблю.
– И правильно.
