Осадные машины, большие и малые, спрятанные позади стен и бойниц, выпустили в воздух заряды, дугой взлетевшие в воздух. Я увидел, как вылетели бочки, тащившие за собой толстую веревку. Когда она туго натянулась, бочки взорвались, их клепки раскрылись, как лепестки цветка. Из них посыпались бесчисленные «ежики» — сваренные вместе горсти гвоздей, так что какой бы стороной они ни приземлились, всегда вверх торчало острие. Такой дождь заостренного металла пролился на пути следования бормокинов, и те, кто был в первых рядах, тут же захромали, бегущие сзади подталкивали их вперед или переступали через них лавируя, но тут же неизбежно сами наступали на острия.
Над полем боя летали тучи стрел и дротиков. Острия стрел были утяжелены свинцом в большей или меньшей степени, так что дождь метательных снарядов разлетался по всему полю боя. Враги гибли целыми отрядами, оставляя огромные бреши в своих рядах.
В воздух взлетали огромные бревна, но они летели так далеко, как стрелы. Они плашмя падали на ряды бормокинов и всмятку давили тех, на кого приземлились, и катились дальше, прочь от стен, сминая целые отряды. Одна колода, крутясь на лету, сначала ударила одним концом, потом другим, и каждый раз в воздух взметались раздавленные тела и дерн.
По небу проносились камни разных размеров, соединенные цепью. Я видел, как подобные снаряды использовались при нашем морском бое с целью сбить мачту с парусами, но на равнине это оружие давало другой, более интересный эффект. Сначала удар наносил более тяжелый камень, он подминал бормокинов под себя и тянул за собой другой, меньший. Под действием крутящего момента цепь туго натягивалась, и второй камень катился по большой дуге и косил воинов, разбрасывая вокруг себя окровавленные тела.
Но страшнее всего были выбросы напалма. Бронзовые сопла были устроены в виде змеиных головок и установлены вдоль городских стен на середине их высоты. В ноздрях змеиных головок горели факелы. Они рассеивали вокруг себя большой поток напалма, изрыгаемый факелами, и темная жидкость превращалась в каскад пламени. С одной башни выбросили завесу огня перед воинами авроланов, с двух других потоки пламени выливались поверх бормокинов. Охваченные огнем воины орали и убегали — или корчились, свернувшись клубком, и сгорали.
Через стену огня никто не мог подобраться к нам и напасть. Из крепости в бормокинов летел неиссякаемый поток стрел, дротиков, камней и колод, но их строй уже распался. Их бегство было быстрым и стремительным.
Через горящее поле я взглянул на остальное войско авроланов. Уже не имело значения, сколько их там было — двадцать, тридцать тысяч воинов. Им нечего было рассчитывать на успех осады крепости Дракона. Кайтрин следовало бы это знать, ей пора бы понять, что ее армии не взять эту крепость.
Я вздрогнул: она прекрасно это знает, но тем не менее все же продолжает слать войско за войском; значит, есть что-то еще, мне неведомое. Тогда во мне впервые зародилось предчувствие несчастья.
Когда мы по дамбе приблизились к наружной стене города, три связанные баржи выстроились в ряд, создавая плавучий мост. По нему-то вся наша команда и вошла в город. Эльф-проводник повел лорда Норрингтона, принца Кирилла, Нея, Ли, Сит и меня на встречу с Дотаном Каварром, бароном Дракона.
Сразу становилось ясно, откуда у барона такое прозвище — Снежный Лис: он был невелик ростом, а волосы его были такими светлыми, что казались почти белыми. Его резкие черты лица подчеркивали тщательно подстриженные белые усы и бородка, от которой подбородок казался заостренным. У него были высокие скулы и ввалившиеся щеки. Беспокойные серые глаза с голубыми искорками непрестанно менялись — то широко раскрывались в изумлении, то сощуривались, когда он что-то рассматривал.
Он был невысокого роста — на целую голову ниже меня и казался еще ниже, поскольку на нем были просторная шелковая туника синего цвета, черные шелковые панталоны и черные кожаные сапоги до колен. Слишком большой для него пояс криво сидел на талии, а ножны с кинжалом болтались у правого бедра. Слева их не уравновешивал меч, там была только пара сложенных перчаток. У него были длинные тонкие пальцы, без признаков мозолей, будто он не занимался физическим трудом ни единого дня в жизни.
Судя по отсутствию морщин на лице, он был довольно молод. Может, всего лет на пять старше меня. Да я и сам бы с удовольствием плевался пламенем в бормокинов и смотрел, как они убегают. Не представляю, как такой молодой человек мог стать командующим крепости Дракона. И как раз в тот момент, когда я усомнился было в его достоинствах, порыв ветра донес До нас запах поджаренного бормокина, и мне пришлось отдать должное действенности его методов.
