Мужчина отстраняется, удовлетворённо хмыкает и уходит. А Диона остаётся стоять на месте, чувствуя, как трясутся колени и на глазах выступают слёзы. Продолжив свой путь до кухни, она обдумывает все возможные причины и отговорки чтобы не идти, но разум твердит, что, если она ослушается наказание будет суровым. Поэтому, когда все работы были окончены, Диона подходит к комнате главнокомандующего. Не решаясь войти, она топчется у двери, перебирая пальцы. Страх такой сильный, что мешает дышать, а в голове только мысли о побеге.
Диона поднимает трясущуюся руку и пару раз стучит в дверь. На той стороне слышатся неторопливые шаги. Дверь открывается, но девушка взгляд не поднимает. Над головой хмыкают, а затем Ларес берёт девушку за руку и затаскивает в комнату. Помещение укрыто полумраком, тёмные шторы закрывают половину окна, и освещает покои только несколько свечей на письменном столе. Огромная кровать занимает половину комнаты. Диона старается на неё не смотреть.
— Ты же поняла зачем я тебя сюда позвал? — спокойный голос Лареса пускает мурашки по телу. Мужчина подходит к зеркалу и начинает самовлюблённо разглядывать своё отражение, поправляя, итак идеально лежащие, волосы. — Так что давай обойдёмся без прелюдий.
— Что?! — Диона поднимает глаза, обращая полный страха взгляд на мужчину.
Ларес развязывает завязки на своей рубахе, доходя ближе.
— Только не говори, что до тебя не дошло зачем я тебя сюда позвал, — говорит он раздражённо. — Будешь и дальше продолжать строить из себя непорочную? Наверняка уже перепихнулась со всей солдатнёй, как остальные девки.
— О чём вы? Я не понимаю! Что вы хотите…
Мужчина грубо хватает девушку за руку, притягивая к себе.
— Не строй из себя дурочку, — шипит он Дионе в лицо. — Потерпишь немного, получим оба удовольствие и можешь катится на все четыре стороны.
— Нет! Зачем? Не надо! Пожалуйста, пожалуйста не надо!
Диона начинает вырываться из крепкой мужской хватки, гремя цепью. Слёзы застилают обзор. Ведьма всхлипывает, мотает головой и всё просит отпустить её. Ларес раздражённо рычит и толкает девушку на стол. Диона падает и, не успев затормозить, рассекает губы об железный канделябр. Острая боль молнией пронзает кожу. Диона машинально слизывает выступившую кровь. Губы начинает щипать, на языке оседает тяжёлый металлический привкус. Ларес грубо хватает Диону за щёки, разворачивая её лицо к себе.
— Ты специально испортила себе лицо? — говорит он брезгливо. — Ну ничего, сзади ты тоже довольна хороша.
Мужчина тащит ведьму к кровати и роняет на жёсткий матрац лицом вниз, придавливая своим телом сверху. Диона чувствует, как чужое возбуждение упирается ей в бедро. Становится мерзко, к горлу подкатывает комок. Дионе кажется, что её сейчас вырвет.
Ларес задирает подол девичьего платья. Горячие ладони начинают бродить по телу. Захлёбываясь плачем, Диона дёргается, пытаясь отпрянуть от неприятных прикосновений.
— Лежи смирно, — рычит Ларес, прижимая дрожащее тело девушки к кровати. — Не дёргайся и это закончится быстро.
Диона послушно замирает, стараясь лишний раз не шуметь. Раздаётся звук плевка. Ларес хватает ведьму за волосы, больно оттягивая пряди, и входит одним резким движением до упора. Диона вскрикивает. Боль пронзает всё тело. Мужчина начинает двигаться резко, размашисто, не контролируя свою силу. Слёзы льются градом. Диона прикусывает зубами одеяло, мычит в ткань, пачкая её слюной. Звуки шлепков разносятся по комнате, вливаясь в уши ядом.
Диона не знает сколько прошло времени. Боль притупилась и лишь мерзкое ощущение собственной нечистоты окутало всё тело. Не чувствуя ничего ниже пояса, Диона смотрит на робкий рассвет, пробивающийся сквозь щель неплотно закрытых штор. И этот рассвет она уже ненавидит. Слёзы на щеках высыхают, рана на губе начинает покрываться корочкой. Диона лежит бездушной куклой и просто ждёт, когда мужчина закончит. И, наконец, Ларес низко стонет, выходя из девушки. Диона чувствует, как на её бёдра изливается густое и горячее. Ведьму передёргивает всем телом.
Ларес падает на кровать рядом.
— Вот видишь, всего-то надо было потерпеть, — говорит он расслабленным довольным голосом. — А теперь выметайся.
