Принца буквально корежило от ярости. Он умоляюще взглянул на отца. Но король смотрел на него в ледяном молчании без всякого выражения. Принц понял, что не дождется от отца поддержки, резко развернулся и пошел прочь. За ним потянулись те воины, кто считал себя его дружиной. И Паладир, королевский телохранитель, был среди них.
Тегид оказался прав: мы видели не последних волков. Хищникам понравилось общение с нами, они шли следом, бесшумно скользя по заснеженному лесу днем и прячась от света костров ночью. Они не нападали, но и с наших следов не сходили.
— Сейчас они сыты, — сказал Тегид. — Но осторожность не помешает. — Он махнул рукой в сторону острых горных пиков, поднимающиеся перед нами. — Скоро мы выйдем из леса. Как только они увидят, что добыча уходит, они нападут.
— Но они же не пойдут за нами в горы, — беспечно сказал я. — Думаешь, стоит нам выйти из-под защиты деревьев, и придется драться с ними?
— Хочешь пари? — усмехнувшись, спросил бард, но почти сразу стал серьезным. — Я правду говорил: до сих пор мне такие волки не попадались.
Я понял, что он имел в виду. Все дни после нападения я ощущал на себе взгляд незримого наблюдателя. Мне то и дело приходилось оглядываться, но только пару раз я замечал призрачные силуэты волков, мелькавшие в темноте леса.
Для пущей безопасности мы держались поближе к реке. И хотя русло сужалось, а тропа становилась все круче, высокий скалистый берег давал некоторую защиту, к тому же быстрая река не замерзала. Ночью мы развели костры повыше, а воины дежурили от заката до рассвета. Дежурил и я. Закутывался в плащ, топал ногами, чтобы согреться, щипал себя, чтобы не заснуть, до рези в глазах всматривался в ночную темень, а потом едва волочил ноги обратно в лагерь, чтобы провалиться в тупой сон до восхода.
Беда в том, что солнце мы видели редко. Небо было постоянно затянуто облаками, сверху то и дело падал снег, мы жили в мире, лишенном света и тепла. Альбионом правил Соллен, прочие времена года он отправил в вечное изгнание. Один темный день сменял другой. Тегид ворчал:
— Снег будет идти, пока властвует лорд Нудд.
Каменистая тропа, и без того узкая, стала еще уже. Лес редел, деревья становились чахлыми, гнутыми от постоянных ветров, они стояли все дальше друг от друга, как будто сторонились соседей. Небо, похожее на лед, становилось все ближе по мере того, как мы поднимались к нему. Рваные клочья облаков и снежные шквалы не давали разглядеть путь впереди. А позади лежала мрачная белая мгла, лишь кое-где из нее торчали каменные валуны размером с дом. Мы поднялись выше линии леса и шли к перевалу, ведущему в скалистое сердце Кетнесса.
С каждым днем подъем становился все круче, ветер все холоднее, снег все гуще и быстрее. За день мы теперь проходили меньше, чем накануне. Ноги гудели от напряжения, лицо и руки горели от порывов обжигающего ветра, и отогревать окоченевшие руки и ноги становилось все труднее.
Дрова мы несли с собой. Сколько могли захватить. Собственно, несли лошади, мы не смогли бы. Без дров нам не выжить среди голых вершин, где ветер воет и стонет постоянно. Каждую ночь мы сжигали драгоценное топливо в тщетных попытках согреться. Пожалуй, я поторопился, когда думал, что выйдя из леса мы избавимся от волков. Уже на вторую ночь над лесом мы опять их услышали — где-то высоко в скалах. Выли они жутко. А на следующий день мы их увидели на тропе позади нас. Волки больше не скрывались. Но и не нападали. Пока соблюдали дистанцию.
А может, они и не будут нападать? Зачем? Можно же просто подождать, пока мы сами не начнем валиться на тропе один за другим. Будут хватать отставших, тех, кто слишком замерз и ослаб, тех, кто не может идти дальше. Чтобы этого не случилось, король приказал воинам идти в арьергарде и помогать слабым на тропе, ну и волков отгонять.
Снега становилось все больше. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось, хотя, казалось, что дальше некуда.
Против нас объединенными силами выступали холод, голод и усталость. Несмотря на предосторожности короля, мы начали терять людей. Каждое утро, уходя со стоянки, мы оставляли там нескольких замерзших. Иногда падали те, кто шел впереди по тропе. Падали, и больше не поднимались. А иногда они просто проваливались в снег на обочине, и больше их никто не видел. Над телами, которые мы находили, складывали небольшую каменную насыпь. Тех, кого мы не нашли, оставили волкам.
До перевала с именем Ущелье Рона не дошли пятьдесят человек. В этом месте тропа проходит между двумя скальными массивами над грохочущим водопадом. Река называется Афон Абви. Она мчится к горным долинам, поднимая туман, тут же замерзающий на камнях ледяной коркой.
