— Да, и она тоже, — ответил Тегид, похоже, совершенно не смущенный тем, что священных центров может быть несколько. — И каждый, кто намерен стать бардом, должен пройти этим путем в Сердце Душ.
Мы шли по извилистому проходу и в конце концов пришли к тому, что я сначала принял за глухую стену, но, подойдя ближе, увидел, что на самом деле это был очередной крутой поворот, а за ним раздваивающийся коридор. Тегид уверенно свернул в правый, и мы пошли дальше, подняв факелы повыше.
Лабиринт меня совершенно сбил с толку. Если бы не Тегид, я давно и безнадежно заплутал бы. Я ощущал себя потерянной душой, бредущей в одиночестве за светом путеводного факела в надежде достичь неизвестно чего. А вода, текущая по стенам, была подобна времени или проходящей жизни.
Проход снова резко повернул, и мы двинулись по следующему извилистому коридору. Тропа стала еще круче. Мне показалось, что очередной поворот явился одновременно буквальным и символическим поворотным моментом, точкой, требующей принятия решения. Впереди была темнота и неопределенность, дороги позади уже не видно. Идти вперед означало довериться Создателю Лабиринта, верить в награду, ждущую впереди в Сердце Душ, и надеяться, что не придется проклинать себя за это решение.
Повороты теперь случались все чаще. Наверное, мы приближались к центру лабиринта. Звук падающей воды тоже стал громче. Что ждет нас впереди?
Шум воды, темнота, холод, твердость камня — у меня возникло ощущение, какое, должно быть, возникает у адепта, ждущего посвящения. «Здесь начинается память», — сказал Тегид. Память начинается с рождения. Значило ли это, что я был рожден для чего-то? Или что-то рождалось во мне? Уверенности не было, но ожидание нарастало с каждым шагом.
Повороты становились еще круче, мы пошли быстрее. Пульс участился, и меня охватило предвкушение. Вода, огонь, темнота, камень — меня окружал мир стихийной простоты. В костях и крови копилось непонятное напряжение. Разум уловил древний призыв к жизни, вырвавший человека из царства стихий.
За последний поворотом нас ждал большой круглый зал. Пустой, если не считать дыры в полу, где исчезал ледяной поток, сопровождавший нас на изгибах лабиринта. Судя по звуку, вода падала куда-то очень глубоко, и там разбивалась о камни.
— Мы в Сердце Душ, — коротко объяснил Тегид. — Здесь память гаснет.
«Память гаснет, когда человек умирает, — размышлял я. — Но умереть для одного мира — означает родиться в другом. Жизнь перестает течь в этом мире, но продолжает свой путь в другом».
Волосы у меня на затылке встали дыбом. «В другом…» Фантарх спит.
Стоя в ледяной воде, прислушиваясь к звуку падающей воды, я вновь испытал ужас той ночи на священном кургане. Я снова увидел надвигающуюся пасть Цитраула и почувствовал, как рука Оллатира крепко сжимает мое плечо, и слышал его свистящий шепот. Те странные слова, которые Главный Бард завещал мне с последним вздохом.
—
Глаза Тегида расширились.
— Где ты услышал эти слова?
— Оллатир говорил, — ответил я и рассказал ему то, что помнил. — Тогда я не понимал, зато теперь знаю. Фантарх спит там, в месте за пределами. Вот что сказал Оллатир. — Я указал на отверстие, через которое утекала вода. — Там мы найдём Фантарха.
— Ты готов? — тихо спросил Тегид.
— Готов.
Дрожа от волнения, я подошел к отверстию в полу и попытался разглядеть хоть что-нибудь. Однако за краем дыры мы ничего не видели. Вода шумела в невидимых глубинах внизу. Я попытался прикинуть, как далеко до дна. Тегид бросил свой факел вниз. Он падал, неторопливо поворачиваясь, и освещал все те же полированные стены, а потом достиг дна и погас. Бард поднял голову, и наши взгляды встретились.
— Что скажешь, брат?
— Другого пути нет, — ответил я.
— Очень может быть, что и пути назад нет, — с сомнением промолвил он.
Да уж! У нас с собой не было веревки, и вообще ничего, что помогло бы спуститься. Мы должны решать, не зная, к чему это приведет. Если мы потерпим неудачу, второго шанса не будет, и спасения не будет. Нам предстояло рискнуть всем, довериться слову умирающего барда.
— Если бы Оллатир был сейчас с нами и сказал тебе спуститься в эту дыру, — спросил я, — ты бы это сделал?
— Конечно, — без колебаний ответил Тегид. Его вера в своего учителя была простой и не знающей сомнений.
Этого мне хватило. Я всмотрелся в темноту. Передо мной была тьма, чернее забвения. Вполне возможно, что внизу нас ждет гибель.
— Кто пойдет первым?
— Я, — решительно ответил бард. — Когда я крикну, брось свой факел. Я постараюсь поймать его. — Затем он просто шагнул в дыру. Я услышал плеск, когда он ударился о воду, и некоторое время ничего не происходило. Потом я услышал кашель и фырканье.
— Тегид! Ты в порядке? — Я лег на живот и опустил факел как можно ниже.
— Холодно! — прокричал он, и эхо раскатилось где-то внизу. Я слышал, как он барахтается в воде, а затем бард крикнул:
— Бросай факел. Я прямо под тобой.
Я опустил факел насколько возможно и выпустил его из руки.
— Держи!
