Мед светился во множестве чаш на столах. В очаге пылал огонь, горели факелы, а мы пили за победу над врагами. Все — воины и мужчины, девушки и жены, дети и младенцы — приняли участие в праздновании. Мы ели, пили и пели. Как мы пели! Ночь превратилась в длинную хвалебную песню, в благодарность Быстрой Твердой Руке за наше избавление. Тегид велел внести в зал царский трон. Несколько воинов поспешили в покои царя, и на своих плечах внесли трон в зал. Появился король. Теперь он больше напоминал того человека, которого я впервые увидел, казалось, давным-давно. Но блеск королевских одежд не мог изгнать признака недавнего недуга, лицо короля оставалось бледным. Широким жестом король призвал народ ко вниманию. Он по-прежнему говорил лишь со своим бардом, а Тегид озвучивал слова короля.
— Сегодня вечером, пока в нас горит свет жизни, будем петь и танцевать, радуясь дарованной нам победе. Но я призываю вас сначала помянуть наших родичей, погибших от руки Нудда. — Тегид начал выпевать песнь оплакивания павших. Этот плач знали все, так что лишь первые слова Тегид произносил в одиночестве, а потом к нему присоединились остальные. Наверное, я был одним из немногих, не знающих слов, но песнь была столь же прекрасна, сколь и печальна. Я не пел, только слушал, но невероятно грустный напев вызвал у меня слезы.
Другие тоже плакали, их глаза блестели от слез в свете факелов. Когда песня закончилась, в зале наступила тишина. Последние ноты долго держались в воздухе. Через некоторое время король снова наклонился к барду. Тегид выслушал и сказал:
— Мы вспомнили благородных павших, и это правильно. А теперь воздадим должное живым, которые своими подвигами заслужили долю героя.
К моему изумлению, первое произнесенное имя оказалось моим.
— Ллид, взойди на помост.
Люди расступились, и я нерешительно шагнул вперед. Вокруг я слышал удивленные голоса. Снова, как и много лет назад, я оказался в центре внимания. Но почему? Король жестом пригласил меня встать перед ним; после чего он снял с пальца золотое кольцо и протянул мне. Я хотел всего лишь взять кольцо, но король схватил меня за руку и повернул лицом к толпе.
— Сегодня ночью тебя будут чтить превыше всех других, — громко сказал Тегид. — Ценой многих опасностей ты добыл зачарованные камни и понял, как с их помощью победить врага. Без этих чудесных камней мы не смогли бы одолеть Нудда и его воинство. Ты заслужил благодарность короля.
Король встал и, все еще держа меня за запястье, высоко поднял мою руку над толпой и надел кольцо мне на палец. Свет факелов отражался во множестве глаз, устремленных на меня. По залу пролетел гул изумления. Я в который раз подумал, что, видимо, что-то изменилось в моей внешности, и люди это видят. Впрочем, особо долго размышлять об этом мне не дали. Тегид поднял руки ладонями наружу и провозгласил:
— Да будет тебе известно, что король высоко ценит твои умение и храбрость. С этой ночи ты становишься телохранителем короля. В знак возвышения отныне тебя будут звать Ллев. Людям надлежит обращаться к тебе только с упоминанием твоего нового положения. Пусть говорят так: «Привет, Ллев, Телохранитель Короля!»
— Множество голосов подхватили: «Ллев! Привет тебе, Ллев, Королевский Телохранитель!», а я внутренне содрогнулся: Ллев, спаситель Альбиона, теперь было моим именем. Сбылось предсказание бенфейт.
Если бы я знал, что на уме у Тегида, я постарался бы помешать ему, и не только я. Занимая место по правую руку короля, я бросил взгляд на Паладира, явно разгневанного оскорблением, прилюдно нанесенным ему. Паладира попросту отстранили от почетной должности телохранителя короля, не дав ему возможности защитить свое высокое положение; это был позор в глазах родичей и братьев по мечу. Большего унижения для него нельзя было придумать.
Потом последовала раздача подарков: броши, драгоценные камни, серебряные и золотые браслеты. Прославлялись иные имена, иные дела. Я мало что видел и еще меньше слышал. Я отчаянно искал возможность избежать вызова Паладира, а в том, что он последует, я не сомневался. Бывший телохранитель готов перевернуть небо и землю, чтобы восстановить свою честь — для воина потеря чести хуже смерти. Не было ни малейшей надежды, что он оставит мое назначение без внимания. Гордостью он не уступал Мелдрону Мауру, только тот был королем, а Паладир — всего лишь телохранителем.
И вот я стоял рядом с королем — на месте Паладира — лихорадочно ища способ выпутаться из этого довольно затруднительного положения. Я поискал глазами и не нашел Паладира. Но я хорошо чувствовал его клокочущую ярость — словно костер, раздутый бурей, готовый стать пожаром.
Когда последний воин получил свой дар, король Мелдрон приказал продолжить празднование. Я схватил Тегида за руку.
— Зачем ты сотворил со мной такое?
— Я здесь ни причем, — ответил он. — Король волен выбрать нового телохранителя, вот он и сделал это. И на мой взгляд, поступил совершенно правильно.
— Да ведь Паладир убьет меня! Моя голова будет болтаться на его копье. Ты должен поговорить с королем.
