— Не за что извиняться, — громко произнес он. — Ты отлично провел бой. — Он похлопал меня по спине. До сих пор мне не удавалось заслужить от него похвалу. — Это непросто, уронить врага, лежа на земле. Ты не сдался — вот что отличает живых от мертвых на поле боя.
Бору повернулся к ошеломленным зрителям и жестом отпустил их. Они ушли, что-то бормоча про себя. Исход поединка будет активно обсуждаться за ужином. Мне было интересно, что скажет Ската, когда ей расскажут.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Едва ушли зрители и Бору, как послышалось легкое позвякивание сбруи. Я обернулся и увидел нашего боевого вождя Скату. Она вела свою вороную в поводу, холка и бока лошади покрывала пена. Совсем недавно ей пришлось скакать галопом.
Ни более красивой, ни более смертоносной женщины мне встречать не приходилось. Из-плод шлема выбивались маленькие косички золотистого цвета; бледно-голубые глаза, прикрытые длинными ресницами, смотрели холодно; губы твердо сжаты. Она очень походила на классические скульптуры Афины или Венеры. Если и существует такая вещь, как поэзия битвы, то она была ее олицетворением: изящная и грозная, экономные скользящие движения и ужасное отточенное мастерство убийцы.
Ската заслужила репутацию лучшего воина во всем Альбионе. Я не представлял, какого труда это ей стоило. Вставать каждое утро с рассветом, бежать по пляжу и купаться в холодном море, а затем завтракать черным хлебом и водой перед началом дневных занятий: практика владения мечом, копьем, ножом и щитом, стратегические занятия, тактические занятия, физическая подготовка, борьба и так далее и так далее. По себе знаю. Если мы не бегали, не боролись, не устраивали поединки, значит, были в седле.
Мы непрерывно гонялись друг за другом в прибое, охотились на лесистых холмах и в долинах острова, занимались тренировками. Я привык к этому режиму и даже находил в нем удовольствие. Правда, как воин я не сильно преуспел. Все время чего-то не хватало, наверное, воинственного настроя, с помощью которого можно было бы объединить все навыки в гармоничное, эффективное целое. Я был последним среди своих товарищей, а ведь я всех превосходил возрастом. Мальчишки, которым едва исполнилось по восемь лет, обладали навыками, которые мне пока не давались, и они безжалостно демонстрировали свое превосходство на каждом шагу. Клянусь собственным языком, человек никогда не научится смирению, пока его не победят дети!
Я повернулся навстречу Скате и по недовольному выражению ее лица понял, что она видела наш поединок.
— Наконец-то ты победил Кинана. Для него это ценный урок, — сказала она и многозначительно добавила: — хотя я бы не стала ждать от него благодарности.
— Я так не хотел. — Я махнул рукой на ребят, тащивших моего противника через поле. Ноги Кинана волочились по земле.
— Это понятно, — кивнула Ската. — Будь у твоего копья настоящий наконечник, ты бы его убил.
— Нет, я…
Она подняла тонкую руку, заставляя меня замолчать.
— Сегодня у тебя было два противника и одному ты проиграл.
Я не понял.
— О каких двоих вы говорите,
— Ты озлился, полковник. Сегодня твой гнев тебя победил.
— Я сожалею…
— Не о чем жалеть. Если будешь сожалеть в бою, умрешь. — Она развернулась и пошла в сторону конюшни, жестом пригласив меня за собой. — Если ты и дальше будешь сражаться с двумя врагами сразу, быстро проиграешь. Из любых двух врагов гнев всегда сильнее.
Я открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но она опять не позволила себя перебить.
— Откажись от страха, — прямо сказала она мне. — Или он тебя убьет.
Конечно, она была права. Я боялся насмешек, унижения, неудачи, но больше всего я боялся, что меня убьют.
— Твою победу над Кинаном никто не отнимет. У тебя есть навыки, но ты должен научиться применять их. А для этого надо отказаться от своего страха.
— Я понял. Буду стараться изо всех сил, — пообещал я.
Ската повернулась ко мне.
— Неужели там, откуда ты родом, жизнь настолько жалкая, что тебе приходится так цепляться за нее?
Жалкая? Конечно нет, всё наоборот. Но, возможно, я опять чего-то не понял? Все-таки я еще неуверенно говорил на местном языке.
— Я не понимаю, — пришлось мне признаться.
— Бедняк, увидев золото, вцепляется в него изо всех сил. Потерять боится. Богатый, не задумываясь, тратит свое золото, чтобы добиться цели. С жизнью то же самое.
Меня сравнили с бедняком. Было от чего опустить голову. Но Ската подняла мой подбородок.
— Будешь слишком цепляться за свою жизнь, очень скоро ее потеряешь. Ты должен стать хозяином своей жизни, а не ее рабом.
Я посмотрел в глаза этой валькирии и поверил ей. Я знал, что она говорила правду и видит меня насквозь. И я почувствовал отчаянное желание доказать свою ценность этим ясным голубым глазам. Если бы сила желания могла сделать меня хорошим воином, я стал бы лучше всех!
