Он развернулся и пошел через двор. Что оставалось делать? Я вошел. Внутри было пусто, как и в остальных домах. Но у Гвенллиан в центре комнаты стояла низкая железная жаровня, а пол, выстланный тростником, покрывали шкуры лохматых коз и коричневых овец. Сама Гвенллиан сидела в центре единственной комнаты жилища. Плащ покрывал всю ее фигуру, так что над ним виднелась лишь ее голова. Длинные каштановые волосы темно-янтарного оттенка гладкими волнами падали ей на плечи. Глаза закрыты. Мне вообще показалось, что она спит или в забытьи, поэтому я тихо подошел, стараясь не потревожить ее размышлений, и сел, скрестив ноги, на телячью шкуру.
Прошло некоторое время, и я услышал длинный выдох, за которым последовал такой же длинный вдох. Гвенллиан открыла глаза и молча осмотрела меня. Я не собирался нарушать молчание, пока мне не разрешат говорить.
Плащ пошевелился. Из-под него высунулась обнаженная белая рука, протянулась к жаровне и бросила на уголья пучок сухих дубовых листьев. Они сразу начали тлеть, наполняя маленькую комнату резким запахом, знакомым по давным-давно миновавшим временам.
Дым клубился в воздухе; Гвенллиан глубоко втянула воздух. Когда она наконец заговорила, я не узнал голоса. Гвенллиан иногда пела, и тогда ее голос становился гибким, как ивовая ветвь, сладким, как летный мед, страстным, красноречивым и очаровательным. Однако сейчас она обратилась ко мне совершенно безжизненным голосом, мрачным и непогрешимым. Передо мной сидела бенфейт, мудрая пророчица, смотревшая на меня невидящими зелеными глазами.
— Нога чужака стоит на Скале Альбиона. Он — защитник народа Дагды. Серебряная Длань, я готова служить тебе!
Я лишь склонил голову, давая понять, что услышал странное обращение. Говорить мне пока никто не разрешал. Кроме того, я не понимал, говорит ли она обо мне, или о ком-то совсем другом. Прозвание Серебряная Длань мне ни о чем не говорило.
Бенфейт достала из-под плаща торк, сделанный из десятков скрученных толстых серебряных нитей, положила его на пол между нами и сухо предложила:
— Спрашивай. Истина откроется тебе. В День Раздора ничто не укроется от избранных Самилданака. — Затем чуть более мягким голосом она добавила: — Задай вопрос, который у тебя на душе, Серебряная Рука; тебе не откажут.
Я еще раз склонил голову. О многом хотелось бы мне спросить, так что выбрать вопрос было не просто.
— Бенфейт, — выговорил я наконец, — ты назвала меня Серебряной Рукой. Я хотел бы знать, почему ты обратилась ко мне так.
Вопреки обещаниям, ее ответ мало что прояснил.
— Тот, кто носит знак героя, герой и есть. Когда Цитраул приходит в Альбион, Ллеу Ллау Гиффес, Лев Твердой Руки, возвращается, чтобы защитить народ Дагды.
— Бенфейт, — сказал я, — я пытаюсь понять. Если тебе ничего не мешает, расскажи, что вообще происходит.
— Мне ничего не может помешать, и я с радостью расскажу тебе: с незапамятных времен имя Ллеу носит Дагда. Поскольку это он призывает героя, имя переходит к нему — его зовут Ллеу Ллау Эрайнт.
Она действительно с готовностью отвечала на мои вопросы, вот только ее ответы приводили меня в замешательство. Я попробовал еще раз.
— Скажи, этот герой, ну, Ллеу Серебряная Рука, откуда он взялся?
— Мудрый все видит, все знает, все направляет Своей Верной Рукой. Быстрая Твердая Рука выбирает, кого хочет.
— Бенфейт, значит, ты думаешь, что это я тот самый герой?
— Дагда Самилданак выбрал. Теперь тебе решать, станешь ли ты им.
Нет, в таком ответе для меня тоже не было особого смысла. Однако, мне не хотелось показаться совсем бестолковым, я поблагодарил бенфейт за разъяснения и попробовал зайти с другой стороны.
— День Раздора… Я мало знаю об этом. Ты не могла бы рассказать?
Глаза бенфейт закрылись. Похоже, она сосредоточилась на чем-то глубоко внутри себя. В комнате слышалось лишь мягкое потрескивание углей в жаровне, пока Гвенллиан просматривала возможные варианты будущего и подбирала слова, чтобы рассказать о них. Когда она снова заговорила, в голосе ее звучала такая боль, что у меня сердце заболело.
— Слушай, Серебряная Рука, внимай высшей мудрости, — сказала она, выставляя руки ладонями наружу. — Сокрушитель Севера обрушит свою ярость на Три Прекрасных Царства; зубами и когтями он сдерет плоть с их костей. Его белые приспешники победят правые силы Гида. Белая пелена ляжет на землю; голод придет к молодым и старым. Серая гончая сорвется с цепи; она сгрызет кости детей. Красноглазый Странник убьет всех своих преследователей. Тройное горе ждет Альбион. Золотой Король в своем королевстве встанет на Скале Раздора. Дыхание огненного змея опалит трон Придейна; Ллогрис утратит повелителя. Беда минует лишь Каледон; Вороны слетятся в его тенистые долины, и песня Ворона станет его песней.
Когда померкнет свет Дервидди и кровь бардов возопиет о справедливости, тогда Вороны осенят крылами священный лес и священный курган. Под крыльями Воронов воздвигнут трон. На трон воссядет король с серебряной рукой.
