Дмитро КОРЧИНСКИЙ В массовом сознании мы никогда не присутствовали в качестве политической партии. Нас воспринимали как нечто среднее между цыганами и чеченцами. Меня всегда обвиняли в недостаточной украинскости. Какое бы лицо я не надевал, профессиональные украинцы чувствовали запах серы при моем приближении. Книжников и фарисеев когда то посещали серьезные сомнения относительно праведности Иисуса. Он и в самом деле не был таким уж праведником, он просто был Сыном Божиим. Я всегда считал ущербным бытующий в головах националистов образ отечества. Отечество это не территория, это сумма подвигов. Национализм это не программы, национализм это выстрелы. У народа следует отобрать костыли. Они все еще отравляют нашу душу, книжники и фарисеи. Их книги устарели, а фарисейство в том, что названия которые они используют уже ничего не называют. Их схемами, их понятиями уже нельзя ничего описать. Говорили, что мы убийцы. Но на самом деле солдат, который идет в бой, террорист, даже уголовник, который идет на ограбление имеют психологию и ощущения жертвы. Они жертвуют собой . Убийцами с психологией убийц являются милиционер, прокурор, судья. Они не рискуют. Они убивают занося свои убийства в протокол. Нет ничего более отвратительного, чем государственное насилие. Когда говорят о бюрократической диктатуре представляют железные колонны, диктатора перед миллионными массами, Гитлера, Сталина. Об этом можно только мечтать, ведь на самом деле это отягощенная бытом сорокалетняя дамочка судья в районном суде, которая приговаривает лет этак к 12-ти по делам, которые она в принципе даже физиологически не способна понять.
ВЛАДИСЛАВ ДОЖДЬ Мы возвращаемся в Бамут.
Еще Хемингуэй утверждал, что во время войны не следует писать о ней всю правду. Сейчас, по окончании боевых действий, мир в Чечне представляется достаточно колоритным, чтобы написать и о нем. Признаюсь, меня погнало в Джохар Галу любопытство. "Ну, как там они без нас?"
Даже внешне толпа на улицах Грозного отличается от такой же в Москве или Киеве. Апатия, безынициативность абсолютного большинства соотечественников - удручают. Становится тяжело видеть эти лица, слышать обрывки их разговоров. Я уже не говорю о политике. Чеченские лидеры красивы не только в поведении, но и внешне, что составляет разительный контраст во время переговоров. Конечно, говоря о чеченцах я имею в виду "превалирование эстетического над этическим". У их визави, при всей правоте их намерений, атрофированы не то что мышцы тела, но и лица. Из русских, только Березовскому, удавалось вести дела с руководством. Кстати, по поводу "национального вопроса", Аятолла Хомейни как-то сказал: "Весь русский народ, как мусульмане, так и не мусульмане..."
Мое первое появление в Чечне было куда более авантюрным. Я перешел российско-азербайджанскую границу в Дагестане, по паспорту чеченца, находившегося в розыске. Об этом мне радостно сообщил его владелец, уже в ста метрах за КПП.
В ходе боевых действий, усилиями украинских СМИ, был создан вполне романтичный образ Чечни. Эта точная симпатия доходила до маразма. Один деятель в Ивано-Франковске упал перед "вечным огнем" на колени и поклялся не вставать, пока "москали" не выведут свои войска из Грозного. Еле увели его подруки. Отдельные экзальтированные особы были готовы ехать туда, чтобы "разделить трудности с этим героическим народом". Разъяснения на предмет того, что подобное путешествие не завершится, скорее всего, в горах, на стройке или на пастбище оставались гласом вопиющего в пустыне. Особое впечатление на трудолюбивых соотечественников производили телепейзажи разрушенного Грозного. Даже средней руки строительные дельцы из провинции не могли не удержаться, чтобы не перевести руины в кубометры кладки и условные единицы. Этих уже грех было не раскрутить. Разговоры о воинских подвигах плавно перетекали в проблему заложников и наши контакты с нынешними хозяевами страны. Таким образом мы торговали "крышей" на экспорт.
Милиция рискует тормозить только машины с номерами. Если таковые отсутствуют и еще видна объяснительная надпись "номеров и документов нет" - значит транспортное средство принадлежит уважаемому человеку, а в багажнике, скорее всего лежит ПК. Стреляют в городе по-прежнему охотно, особенно по вечерам, но на слух и по виду это уже не перестрелки.
