– Маркс и Энгельс использовали понятие национального характера. Мы говорим о людских сообществах, которые с давних времен и поныне проживают на одной земле, говорят на одном языке, защищают свою землю от захватчиков, а иногда даже сами становятся захватчиками. Все перечисленные мной факторы играют роль в формировании национального характера.
Помимо официального языка людей объединяет неофициальный язык. Например, выражение «Мы открыли окно в Европу» ничего не значит для латиноамериканца или вьетнамца, но рядовой россиянин поймет это высказывание, так как это – концепция, выдвинутая Петром I. Из-за этого существуют национальные стереотипы. Например, про китайцев говорят, что они прагматичные, про немцев, что они строго следуют правилам.
Национальная идентичность определяется культурой, а не только кровью. Есть разные национальные группы, составляющие национальную идентичность России: выходцы из балтийских стран, татары, украинцы и многие другие… Поэтому, говоря о национальном характере других народов, было бы абсурдно говорить, что у русских такого характера нет. Хороший или плохой, но он есть.
Не слишком переводя это в разряд мистики, я могу сказать, что в основе российской культуры лежит концепция социальной справедливости. Если мы посмотрим на это с исторической точки зрения, то увидим, что в период буржуазных революций в Европе в России господствовал феодализм… В этом контексте можно говорить о том, что в России социальные и экономические изменения произошли позднее, чем в Европе. В этот период те, кто представлял прогрессивную часть российского общества, происходили из аристократического сословия. От Александра Радищева до декабристов и Герцена… Они все происходили из аристократических кругов… Они называли феодализм рабством, считали его неприемлемым и далеким от социальной справедливости. Именно по этим причинам отражение концепций социальной справедливости и несправедливости типично для русской культуры.
Точно так же эти вопросы были затронуты в великой русской литературе второй половины XIX – начала XX века. То, что русское социалистическое движение оформилось позднее, чем европейское, обеспечило некоторые преимущества. Русские социалисты пронаблюдали, что одной только отмены феодализма и рабства в Европе было недостаточно для достижения социальной справедливости, и извлекли из этого урок. Они убедились, что ликвидация крепостного права не обеспечит социальной справедливости в России. По этим причинам ранние русские революционеры, такие как Александр Герцен, Николай Добролюбов и Николай Чернышевский, были противниками монархии и рабства, но в то же время не являлись сторонниками западной модели.
В этой ситуации усилились социалистические поиски, в результате чего возникло множество движений, определяющих себя как социалистические. Большевики, меньшевики, анархисты… Историческая реальность, которую я описал, объясняет, почему в русской культуре и литературе делается акцент на социальной справедливости. Комментируя все это, я должен заметить, что русская литература для русского человека более убедительна, чем многие отрасли науки. Тут нужно уточнить, что русская классика состоит не только из художественной литературы, но и из философских текстов. Например, мало кто знает великого историка Николая Костомарова, но все знают Пушкина, Лермонтова, Толстого или Чехова… Я должен добавить в этот список Маяковского, 130-летний юбилей со дня рождения которого скоро будет отмечаться.
Новиков, отпив чай и немного передохнув, продолжает рассказывать о связи русской души, социализма и русской литературы:
– Существуют связи между социальными классами. Возьмем Николая Некрасова, он был известным поэтом своего времени. Этот человек благородного происхождения помогал простому народу, крестьянам, которые только недавно научились читать, потому что он пытался изменить общество и добиться социальной справедливости. В тот же период за это боролись и представители низших сословий. Борьба некоторых русских аристократов и крестьян за социальную справедливость указывала на истину, на явление, которое мы можем назвать русской душой. И эта истина пронизывала всю русскую культуру.
По словам Новикова становится понятно, что он очень сильно любит свою страну. Так считает ли он себя националистом?
Новиков, сделав глубокий вдох, отвечает:
– Я считаю, что патриотизм и национализм – это два совершенно разных понятия. Я считаю себя патриотом, а национализм считаю большим заблуждением. Нет ничего более абсурдного, чем утверждать, что одна нация превосходит другую. Что касается патриотизма, то коммунист или интернационалист должен быть патриотом. Если ты не определяешь себя как часть какой-то нации, то как ты сможешь понять другие нации? Настоящий коммунист никогда не является националистом или космополитом в том смысле, о котором я говорил. Это особая диалектика.
Я говорю Новикову, что полностью согласен с его словами. Он с улыбкой продолжает объяснять:
