Крупные капли дождя ударили по стеклу. Автобус замедлил ход. Мы останавливаемся на небольшой заправке на обочине дороги. Военный, возглавляющий делегацию, объявляет, что у нас небольшой перерыв на пятнадцать минут. Как только я делаю шаг из автобуса, мне в лицо бьет свежий воздух – и всю сонливость снимает как рукой.
На станции никого нет, но военные все равно выставляют охрану по периметру. Машины проезжают по дороге с большими интервалами.
Я сажусь на полуразрушенную каменную стену под старым деревом. Чуть поодаль одиноко стоит тощая бело-коричневая собака. Она, задрав хвост, наблюдает за нежданными гостями. Почуяв запах консервов, которые я вскрыл, она сразу же бросается ко мне. От ее прежней настороженности не остается и следа. Как только я даю ей кусок мяса, собака начинает радостно вилять хвостом.
Мы далеко от ада «Азовстали». Вокруг нас простираются бескрайние поля, свидетельствующие о плодородии черноморского региона.
Российский журналист, сидящий по другую сторону стены, замечает мой взгляд.
– Разве это не впечатляет? – спрашивает он.
– Впечатляет, – отвечаю я.
– Они действовали по наущению США и потеряли все. А ведь мы могли бы обрабатывать все эти земли вместе, как в советский период. – Он затягивается сигаретой и продолжает: – Две трети Украины – это сельскохозяйственные земли, но самые плодородные – здесь… Пшеница, ячмень и кукуруза поступает на мировой рынок отсюда… Не смотрите на модную жизнь в Киеве, большинство украинцев – фермеры. Но, естественно, во время войны производство сократилось. Хуже всего приходится местным жителям… Если так будет продолжаться, произойдет нечто подобное великому голоду тридцатых годов двадцатого века. И он затронет не только эти места. Большая часть зерна, поступающего в Африку, идет отсюда. Если цепочка поставок нарушится, там произойдет настоящий взрыв… Посмотрим, говорят, что в ближайшие дни возобновятся отгрузки из мариупольского порта, в котором мы побывали, но…
Ветер усиливается. Он приносит с собой запах мокрой земли. Где-то вдалеке снова раздаются пушечные выстрелы. Собака, навострив уши, быстро бежит туда, откуда исходит звук.
Нам объявляют, что перерыв закончен, и мы снова занимаем свои места в автобусе, который уже стал для нас вторым домом. Водитель поворачивает ключ зажигания. Мы отправляемся в путь. Впереди и позади – бронетехника.
Постепенно красочные поля сменяются голубым морем. Пункт назначения – Бердянск, к которому мы поедем через Мариуполь. Фиолетовые фиалки на стенах фермерских домов, тропинки, цветные одноэтажные здания, люди с полотенцами в руках, спускающиеся к берегу, украшенная всевозможными цветами площадь, где на скамейках дремлют пожилые люди. Солнце, сияющее в зените…
Мы в Бердянске. Раннее утро. В кафе на площади люди завтракают кофе и пирожками и читают газеты. Кто-то загорает на раскинувшихся перед нами берегах Азовского моря, кто-то купается… Мы всего в нескольких километрах от мест боевых действий, но в то же время так далеки от них.
Бердянск перешел в самом начале войны без единого выстрела в руки русских. Нам говорят, что мэр приедет через полчаса. Я брожу по скалистому берегу моря и натыкаюсь на пожилую женщину, которая, достаточно насладившись утренним пребыванием на море, стала собираться. Я улыбаюсь. По блокноту в моей руке становится понятно, что я – член приехавшей в город делегации.
– Вы интересуетесь тем, что происходит, не так ли? – спрашивает она.
Мне не остается ничего, кроме как честно признать это. Я киваю, немного стыдясь из-за того, что побеспокоил ее.
– Это война. Вы, наверное, видели, в каком состоянии Мариуполь… У нас здесь почти не было боев, да что уж там, вообще почти ничего страшного не случилось. Весь этот город состоит из этнических русских, он связан с Россией… Киевляне за последние десять лет заставили нас сильно страдать. Они даже пытались запретить наш язык. Люди здесь были счастливы, когда Россия начала специальную военную операцию. Уже через три дня на здании мэрии был поднят триколор.
Пожилая женщина продолжает рассказывать, аккуратно складывая пляжное полотенце:
– Конечно, мы столкнулись с трудностями. Особенно это касалось поступления в город продуктов… И мы на самом деле боялись, так как слышали от родственников, какие ужасные вещи творил батальон «Азов» в других городах. Мы боялись, что они придут сюда и отомстят… Но через несколько дней российская армия, слава богу, взяла здесь все под контроль.
Прежде чем уйти, она указала на сверкающее море и, улыбнувшись, сказала:
– Я с самого раннего детства проводила каждое лето на берегу моря. Здесь родилась, здесь и умру. Море, вода, воздух – это прекрасно. Но и это все тоже закончится. Не нужно слишком беспокоиться об этом. Хорошего вам дня.
Я киваю пожилой женщине в знак прощания. Она – в синей пляжной накидке и с полосатым полотенцем подмышкой – быстро удаляется. Море, увлеченно играющее с солнечными лучами, простирается до горизонта.
