Ночью после концерта, когда я спал у себя дома, меня разбудил телефонный звонок. Звонил Василий… Он сообщил, что российские войска перешли украинскую границу. Я не знаю, что тут сказать. Мы кладем трубки. Из окна я смотрю на Москву, покрытую мраком.
Моя рука тянется к радио, чтобы прервать тишину. Там играет группа «Кино», Виктор Цой поет:
Лето давно закончилось. Сегодня – 24 февраля.
Начинается долгая война…
«Перед несчастьем то же было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь».
Девятое июня. Прошло четыре месяца с начала специальной военной операции, как ее официально называют в России; или войны на Украине, как ее называют в полевых условиях. Я стою у входа на Павелецкий вокзал и собираюсь отправиться на территорию, которая когда-то была русско-украинской границей. Вековое здание не только приветствует приезжающих в Москву во всем своем великолепии, но и провожает тех, кто едет на юг.
Группа любопытных туристов с фотоаппаратами в руках собралась перед павильоном, где выставлен «Красный паровоз», доставивший тело Ленина из Горок в Москву. Эта россыпь туристов состоит из аморфных мужчин в полосатых футболках, шортах, а также натянутых до колен черных носках и сумасшедшего, стоящего впереди всех с флагом.
Неподалеку стоит несколько кавказцев, шепчущихся о том, как обменяли валюту по высокому курсу. Голоса мужчины, спорящего по поводу мелочи с толстой женщиной, продающей мороженое в киоске на углу, и стоящего рядом с ним маленького мальчика смешиваются с шумом площади. На несколько секунд внимание людей привлек стук каблуков красавицы-блондинки, выходившей из такси, но вскоре все возвращаются к своим делам.
Я тушу сигарету и иду к дверям вокзала. Московское солнце, сверкающее и палящее, сменяется на приятную прохладу. Я прохожу досмотр и даю свой билет на проверку женщине в кассе, не желающей отвечать ни на какие вопросы. Посреди беспокойной толпы виднеется группа людей в форме цвета хаки. Передо мной проходят солдаты: весь их вид указывает на то, что им лет двадцать с небольшим. У них на спинах – огромные рюкзаки, а на лицах – сосредоточенность, переходящая в угрюмое выражение.
В другом конце зала я замечаю попрошаек и карманников, эту неотъемлемую часть вокзалов. Двое детей подходят к стильной женщине средних лет и нацеливаются на ее сумочку. Женщина ничего не замечает, потому что пристально следит за изменяющимся расписанием на табло. Как только на потенциальное место происшествия приходит полицейский патруль, руки, тянущиеся к сумочке, отдергиваются, и дети молниеносно теряются в толпе.
Я пробираюсь сквозь людей и бросаюсь к заполненной дачниками платформе, куда прибудет поезд, идущий на Сочи. Еще одна толпа – в шортах, сланцах, с кремом от солнца, надувными кругами в виде уток, пивом, мороженым, нарукавниками для плавания, пирожками, вареной кукурузой, окутанная сигаретным дымом и сопровождаемая бегающими во все стороны детьми…
До отправления поезда осталось несколько минут. Напряженное ожидание заканчивается, как только машинист гудит в свисток; люди в клубах пыли начинают штурмовать поезд. Мне приходится втискиваться в эту толчею, чтобы не опоздать. В суете я нахожу свое купе, где мне предстоит провести около 25 часов.
Внутри – молодая мама, ее десятилетний ребенок и пожилая женщина. Мы приветствуем друг друга. Создается ощущение, будто бы они уже давно живут в купе. На маленьком столике стоит узелок с пирожками, несколькими огурцами, помидорами и сыром. На голове мальчика выбрита буква «Z».
Я размещаю свои вещи. Долго гудит свисток. Поезд с большим шумом трогается с места. Часы показывают 16:35. На следующий день в 15:30 мы будем в Ростове.
Остались позади пригороды Москвы. Голубое небо начинает постепенно темнеть вместе с заходом солнца. Мы въезжаем в бескрайние русские леса. Женщины пытаются угостить меня содержимым своих узелков. Когда я отказываюсь, они настаивают. Они спрашивают, откуда я и куда еду. Когда узнают, что я из Турции, они принимаются расхваливать пляжи Анталии. Молодая мама с большой заботой кормит своего ребенка. Когда он заканчивает есть, она хорошенько вытирает ему рот и руки. Русские женщины очень ласковы со своими детьми.
Ребенок не может сопротивляться сладкой тряске поезда: кладет голову на колени матери и закрывает глаза. Вскоре к нему присоединяется и мать.
