О камень за спиной Берта щелкнула пуля. Это напомнило, что он представляет собой прекрасную мишень и одет, по крайней мере частично, в немецкую форму. Берт отбежал под сень деревьев и некоторое время метался в поисках укрытия подобно птенцу в камышах, убегающему от воображаемого сокола.
– Разгромили… – бормотал он. – Разгромили подчистую. И кто? Китайцы! Драпают от желтолицых!
Наконец Берт угомонился в кустах возле запертого, покинутого торгового киоска, откуда открывался вид на американский берег. Он нашел ложбину, полностью прикрытую кустами, и бросил взгляд через пороги. Стрельба прекратилась. Похоже, наступило затишье. Азиатский воздушный корабль покинул позицию над мостом и без движения висел над Ниагара-Сити, отбрасывая тень на место недавней схватки за электростанцию. Чудовище сохраняло спокойную уверенность в собственном господстве, на хвосте безмятежно трепетал длинный узорчатый вымпел красно-черно-желтого цвета – символ великого содружества Восходящего солнца и Дракона. На востоке на гораздо большей высоте висел второй воздушный корабль. Берт набрался смелости и вытянул шею. На юге в лучах заката парил третий.
– Ничего себе! Разгромили и разогнали. О господи!
В Ниагара-Сити, похоже, наступила тишина, хотя на одном из разрушенных зданий все еще развевался немецкий флаг. Над электростанцией было поднято белое полотнище; там оно и оставалось во время последующих событий. Сначала послышались выстрелы и показались бегущие немецкие солдаты. Они скрылись между домами. Вслед за ними пробежали два инженера в синих рубашках и брюках, преследуемые по пятам пилотами с мечами. Первый из мужчин, обладатель статной фигуры, двигался легко и быстро. Второй, низкорослый крепыш с избытком веса, прижав пухлые руки к бокам и откинув голову назад, бежал, смешно перебирая ногами. Преследователи были одеты в форму и черные шлемы из кожи и металлических пластин. Коротышка споткнулся, и Берт ахнул, став свидетелем еще одной ужасной сцены.
Первый японский пилот обогнал коротышку на три шага и замахнулся мечом, но не рассчитал удар.
Они пробежали еще десяток шагов, японец еще раз взмахнул мечом, и Берт услышал звук, похожий на мычание крохотного теленка. Толстяк упал лицом вниз. Меч опустился еще раз и еще раз, ударяя по фигуре на земле, пытавшейся заслониться безоружными руками.
– Ох, с меня хватит! – почти навзрыд воскликнул Берт, не в силах отвести завороженный взгляд.
Японец рубанул мечом в четвертый раз и вместе с подоспевшими товарищами бросился в погоню за первым инженером. Бежавший последним остановился и повернул назад, словно заметил какое-то движение, после чего начал кромсать лежачего мечом.
– У-у! – завывал Берт при каждом новом ударе. Он отполз подальше в кусты и там замер. Из города послышались выстрелы, потом все стихло, даже из госпиталя не доносилось ни звука.
Вскоре маленькие фигурки, вкладывая мечи в ножны, вышли из домов и направились к месту, где бомба уничтожила их самолеты. Другие выкатывали неповрежденные аэропланы, как велосипеды, вскакивали в седло, поднимались в высь и улетали на восток. Корабль, зависший над Ниагара-Сити, сбросил веревочную лестницу и поднял на борт людей с крыши электростанции.
Берт, словно кролик, следящий за охотниками, еще долго наблюдал за событиями в Ниагара-Сити. Группы азиатов переходили от здания к зданию и, как он вскоре понял, поджигали их. Из турбинного колодца электростанции послышались глухие взрывы. То же самое происходило на канадском берегу. Тем временем начали возвращаться другие дирижабли и аэропланы, пока Берту не показалось, что у водопадов собралась добрая треть азиатского воздушного флота. Скорчившись, не шевелясь, он наблюдал из кустов, как они группируются, перестраиваются, обмениваются сигналами, подбирают людей и, наконец, уплывают в рдеющий закат, туда, где над нефтяными промыслами Кливленда находился главный пункт сбора азиатских полчищ. Постепенно уменьшаясь в размерах, флот скрылся из виду, и Берт остался, насколько он мог судить, последним живым человеком в мире развалин. Его охватила неописуемая щемящая тоска. Берт смотрел вслед азиатскому флоту, пока тот не скрылся за горизонтом, и еще долго стоял с разинутым ртом.
– Обалдеть! – наконец вымолвил он, словно приходя в себя от гипноза.
Ему казалось, что наступил закат всей белой расы.
