Не успел лорд-иллгард что-либо сделать, как зубы Легиона вонзились ему в глотку. Наконец-то лорд Парак узнал родственную душу.
— Нет, — простонал он, — мы же служим одному хозяину.
В ответ из глотки демонического волка вырвалось голодное рычание. Затем с воем, который пронесся через весь гарнизон, Легион вырвал лорду Параку горло. В первый раз в жизни он пил черную кровь другого иллгарда. С этой кровью в его глотку текла и магия его жертвы. Легион думал, что жажда крови не может быть сильнее, чем на охоте — но он ошибался! По сравнению с магией, которую он поглощал на этот раз вместе с плотью Парака, даже кровь девственницы была не более чем слабеньким винцом. Волшебная сила вливалась в Легиона. Он оторвался от изорванной глотки, и из его мощных легких вырвался вой, полный жажды и желания.
Легиона разрывали пламя и наслаждение.
Лапы волка тряслись от этих ощущений, пока его кровь впитывала чужую магию. Словно отражая это внутреннее преображение, на демонического волка ринулась стая воронов и ворон. Но вместо того, чтобы опуститься Легиону на спину, стая слилась с плотью волка, исчезнув, как исчезают, охотясь, морские птицы в глубинах вод. И Легион знал, что так и должно быть. Его кровь поглотила магию другого иллгарда, а его плоть поглотила демонов другого иллгарда.
Волшебная мощь Легиона росла с каждой секундой. У него вырвался вой могущества и голода.
Теперь он представлял себе, что такое закусить ведьмой и поглотить ее магию. С этой мыслью он рванулся прочь из коридоров. Ничто не могло его остановить.
Он мчался, и все, кто слышал его вой, падали ниц на пол. Парализующая магия другого иллгарда теперь принадлежала Легиону. С таким могуществом ему нетрудно было добраться до кладовки и вернуть себе талисман своего хозяина. Окровавленные зубы сорвали с лезвия топора волчью шкуру и оборвали действие заклятия. Его тело потекло и изогнулось, снова принимая облик обнаженного человека.
Стоя босыми ногами на холодном полу, Крал схватил один из черно-золотых мундиров, висевших на стене кладовки и, видимо, принадлежавших стражникам. Мундир плохо сидел на его огромном теле, но плащ, наброшенный на плечи, более-менее исправил положение. Среди добычи, валявшейся на полу, были дорожные мешки его спутников, которые должны были с утра обыскать. Все еще без обуви, Крал перекинул мешки через плечо, потом повесил топор себе на пояс. Удовлетворенный, он вышел из кладовки.
В коридорах гарнизона царил хаос. Люди метались туда-сюда, как муравьи в разворошенном муравейнике. Один стражник подбежал к нему.
— Хватай меч! Где-то здесь на свободе бегает стая волков!
И воин убежал.
Крал шел через хаос и смятение.
Он добрался до каземата, в котором сидели его спутники. К счастью, никто не пришел на смену двум убитым им стражникам. Он схватил связку ключей, висевшую на крюке, и подошел к запертой двери.
Могвид с Толчуком уже проснулись от шума и стояли у дверей. Глаза Могвида расширились, когда он узнал приближавшегося к ним гиганта в форме стражника.
— Крал!
Горец отпер ржавый замок, распахнул дверь и освободил Толчука от оков.
Огр, шатаясь, вышел из каземата.
— Как ты…
— Не время для рассказов, — сказал Крал. — Идемте, пока путь свободен.
Крал передал Толчуку его поясную сумку, а Могвиду — его объемистый мешок.
Огр раскрыл свою сумку и почти на самом дне обнаружил кусок сердолика, спрятанного во внутреннем кармане. Толчук вытащил камень.
— Он еще здесь.
— Удача с нами, — сказал Крал. Он кивнул на рубиновый кристалл. — Ты уверен, что он приведет нас к Елене?
Толчук поднял камень. Его граненая поверхность была цвета сердцевины розы. Толчук слегка повернул камень на восток; камень вспыхнул, словно маленькое рубиновое солнце.
— Да, — сказал огр, указывая на восток. — Сердце приведет нас к ней.
Крал улыбнулся, все еще ощущая в горле вкус крови и магии.
— Хорошо. Тогда пусть начнется охота.
Джоах отскочил от судовых перил и поднял посох. Он позвал на помощь — его голос воем разнесся на утреннем ветру:
— Морис! Флинт! Нас атакуют!
В ответ за бортом раздался смех.
— Я вижу, ты опять защищаешь свою сестричку.
Улыбающееся видение поднялось из моря, и башня твердой воды под ним поднималась все выше и выше. Поравнявшись с палубой, Рокингем, убийца и подлый предатель, переступил перила и шагнул на палубный настил. На нем были коричневые штаны и льняная рубаха с широкими рукавами и распахнутым воротом. Ветер развевал полы его незастегнутой рубахи, и на его бледной груди виден был неровный черный шрам.
Морис уже бежал к юноше с кормы. В одной руке он держал длинный меч, в другой — палицу. На корме, за спиной чернокожего брата, Флинт отвязывал руль, готовя корабль к наступающей битве. Слышен был скрип когтей, карабкавшихся по бортам корабля, сопровождавшийся шипением сотен гоблинских глоток. Твари собирались заполонить корабль.
Джоах уставился в глаза Рокингема. Он чувствовал, что именно рука Рокингема направляла легионы дракилей, что не кто иной, как Рокингем, был кулаком, пытавшимся нанести удар по его сестре. Он поднял посох еще выше.
