– Фолькбальд, – проговорил я, не отрывая взгляда от Фриты. – Как у нас ныне принято умерщвлять маленьких мальчиков?
Фолькбальд, видно, растерялся, потому как ничего не ответил, но Кеттил, обыскивавший помост в зале, оказался более сообразительным.
– Господин, последнему мы голову прибили гвоздями к стене.
– Точно, – сказал я и улыбнулся Фрите. – Так где Арнборг?
– Господин, мужчины уехали на восток! – выпалила женщина.
– Кеттил, помнится, в тот раз гвоздь вошел слишком быстро, да?
– Господин, слишком быстро, – отозвался воин. – Малец помер, не успев ничего сообщить! Ты еще велел, чтобы впредь мы вколачивали гвоздь медленнее.
– А как мы убили мальчишку перед тем?
– Господин, это того, что верещал? – весело уточнил Кеттил. – Это не его мы сожгли заживо?
– Нет. – (До Фолькбальда дошло наконец, что мы затеяли.) – Мы с него живьем шкуру содрали. Сожгли мы мальца, который был перед ним. Помните? Жирный такой и шипел на огне. Запах – как от сала на раскаленной плите.
– Арнборг ушел на восток! – с отчаянием крикнула Фрита. – Куда точно, мне неизвестно.
Я ей поверил.
– Когда?
– Недели две назад.
Я услышал, как стучат по освещенному костром двору копыта, и понял, что остальная часть моего отряда успешно привела коней в усадьбу. В доме стало тесновато, когда в него ввалились мои воины, чтобы погреться, и сюда же согнали всех местных.
– Сколько воинов уехали с твоим мужем? – спросил я у Фриты.
– Шестеро, господин.
– А как много их у Арнборга?
– Много, наверное. – Она пожала плечами, явно не имея представления о количестве.
– Сотня? Две? – не сдавался я.
– Много, господин!
– Они пошли к Скёллю? – спросил я.
Фрита кивнула:
– Да, господин. На соединение со Скёллем.
– Скёлль – великий король! – провозгласил ее сын гордо. – Это воин-волк! У него есть колдун, который умеет превращать человека в лед!
Я не обратил на него внимания, сочтя его слова за детские сказки.
– А Скёлль куда пошел? – продолжал выпытывать я у Фриты.
– На восток, господин. – Она беспомощно развела руками.
– Как далеко отсюда находится усадьба Арнборга? – осведомился я.
– Близко.
– Сколько людей он оставил здесь?
Фрита замялась, потом поймала мой взгляд, обращенный на ее сына.
– Человек двадцать, господин.
Мы заперли ворота, расположили лошадей в малом доме и в амбарах, накидали дров в очаг, подкрепились припасами Халлбьорна. Кое-кто из наших уснул, но прежде мы допросили каждого пленника и убедились, что усадьба Арнборга действительно близко. Выстроена она там, где русло Риббеля расширяется, переходя в эстуарий. Фрита, перепугавшись за жизнь сына, говорила охотно. По ее словам, до усадьбы было около часа пути пешком.
– Ее можно увидеть с нашей крыши, – заявила она.
– Он должен был оставить там людей, – сказал мне Финан на рассвете.
– Но куда он ушел? Куда отправился Скёлль?
– На восток, – задумчиво пробормотал Финан. – Быть может, просто набег за скотом? Большой?
– Зимой? Скотом сейчас не разживешься.
К исходу осени, перед тем как страна замерзнет в ледяной хватке зимы, мы устраивали забой стад, оставляя животных ровно столько, чтобы восстановить поголовье на будущий год, и большую часть драгоценной скотины содержали за палисадами. Во мне шевелилось неприятное чувство, что я принял ошибочное решение и мне не за подлым монахом нужно гоняться, а спешить в Беббанбург. Но Фрита обмолвилась, что ее мужчины уехали две недели назад, а значит, если они что-то замышляли, то уже это сделали. И раз уж мы забрались так далеко, то почему бы не найти монаха со шрамом на тонзуре. Если, конечно, он вернулся сюда.
Чтобы выяснить это, нам придется захватить усадьбу Арнборга.
На войне ничто не дается просто, но в ту ночь судьба была милостива к нам. Мы потеряли коня, сломавшего ногу при падении в ров, а в остальном худшее, от чего мы пострадали, – это холод.
Завладеть усадьбой Арнборга наверняка будет не так легко. Но в результате захвата усадьбы Халлбьорна мы хотя бы оказались рядом с нужным местом, и, что самое важное, нас не обнаружили. Мы находились на земле Арнборга, а никто из его людей об этом даже не догадывался. Однако, покинув усадьбу, мы лишимся укрытия, и нам предстоит скачка по зимней местности с целью успеть добраться до палисада прежде, чем весть о нашем прибытии достигнет охраняющих усадьбу воинов. Расспросив Фриту и ее домашних, мы выяснили, что господский дом стоит на берегу Риббеля, окружен амбарами и лачугами, а также крепким частоколом, а для защиты Арнборг оставил гарнизон. Один из слуг, который за день до нашего нападения носил туда яйца, согласился с Фритой, что там человек двадцать.
– А может, и тридцать, господин, – добавил он.
– А может, сорок или все пятьдесят, – пробурчал Финан, пока мы гнали коней по прихваченной морозом земле.
– По крайней мере, он не в римском форте, – отрезал я.
Я опасался, что Арнборг займет древнюю крепость, расположенную значительно дальше, но, судя по добытым нами сведениям, Арнборгу нравилось жить близ эстуария Риббеля, чтобы его корабли могли проскальзывать в море и возвращаться назад с богатой добычей.
