Мы разграбили дом — взяли теплую одежду, увели восемь лошадей, что еще оставались в конюшне Арнборга, сожгли три корабля на пристани, и под тусклым полуденным солнцем поскакали к востоку.
Финан гнал коня рядом с моим.
— И слабак же ты, господин, — сказал он.
— Неужели?
Он обернулся и, ухмыляясь, кивнул на Бедвульфа и Винфлед, усевшихся на одну лошадь — большого и смирного серого мерина, взятого из конюшни Арнборга. Белка ехала впереди, в объятьях монаха.
— Мне стало жаль ее, — сказал я.
— Это я и имел в виду.
— Убить его было бы слишком просто.
— Ну и что ты собрался с ним делать?
Я пожал плечами.
— Дать обоим уйти, полагаю. Мне неважно, что с ними будет. Я тревожусь о Стиорре и внуках.
Иногда я думал, что Стиорре, моей дочери, следовало бы родиться сыном — из моих детей она была самой сильной. Старший сын разделял ее силу, но он сделался христианином, священником, не больше, не меньше, и перестал быть мне сыном. Мой второй сын, названный, как и я, Утредом, был хорошим воином и человеком, но не имел силы воли Стиорры. Дочь вышла за Сигтрюгра, который когда-то был мне врагом. Но теперь он мой зять и король Нортумбрии, и вместе со своими двумя детьми они жили в старом римском дворце в Эофервике.
— Стены Эофервика крепкие, — сказал Финан, прочитав мои мысли.
— Но для Сигтрюгра и Стиорры враги — мерсийцы, — ответил я. — Не язычники. Если Скёлль подойдет к их воротам, они, скорее всего, пригласят его в город.
— Нет, если он привел с собой войско, — возразил Финан. Он взглянул на заходящее солнце. — Если я знаю Сигтрюгра, то Скёлль Гриммарсон и его люди к этому времени уже мертвы. — Он увидел, что не убедил меня. — Если две-три сотни воинов подойдут к воротам Черепа в Беббанбурге, разве ты впустишь их внутрь?
— Разумеется, нет.
— Но думаешь, что Сигтрюгр впустит?
Я коснулся молота, висящего на моей шее, и помолился о том, чтобы Финан был прав.
Ту ночь мы провели на руинах римского форта у Рибелкастра, когда-то он охранял брод там, где Риббел пересекала дорога на север. Я думал, что распространившиеся по этой обширной земле датчане и норвежцы уже захватили форт, но он пустовал, остались лишь избитые непогодой торфяные стены, да гнилые остатки древнего частокола.
— Они опасаются бывать здесь, господин, — сказал мне Бедвульф. — Они верят, что это место — прибежище призраков, — он перекрестился.
— Выходит, ты до сих пор христианин? — усмехнулся я.
— Конечно же, господин! — Он смущенно нахмурился. — Просто эта монашеская жизнь... — он пожал плечами, видимо, не найдя нужных слов.
— Позволяет трахать только других монахов, — закончил я за него.
— Прошу тебя, господин, — запротестовал он, заливаясь краской.
— Ну, а что сделает твой аббат, обнаружив, что ты нарушил обеты?
— Если он отыщет меня, господин? Он меня побьет.
— Надеюсь, ради Винфлед стоит быть битым, — ответил я.
— О, да, господин! Да, стоит!
Покинув поместье Арнборга, мы ехали по хорошим фермерским землям, но людей почти не встречали, а те, что попадались нам на пути, были дети, женщины или старики — что и неудивительно, когда большинство зрелых мужчин ушли на восток со Скёллем. Первые несколько усадеб принадлежали людям Арнборга, которые, как я полагал, сейчас находились где-то у Эофервика. Я опять коснулся своего молота, молясь, чтобы не в самом городе, который где-то в трех-четырех днях пути отсюда, за болотами и холмами.
Ночь стояла холодная. Мы нарубили дров — в основном, ольху и березу — и разожгли костер, пребывая в уверенности, что все воины этой округи сейчас далеко отсюда. Из дома Арнборга мы забрали все, что могло согреть — шкуры, овечью шерсть, даже тряпки. Я выставил часовых, и они пристально вглядывались в светлую морозную ночь под полным звезд небом. Несколько облачков в вышине плыли к югу. Завтрашний день обещал быть сухим, холодным и трудным.
К Эофервику два пути. Тот, что легче и подлиннее — по хорошей римской дороге на юг, до Меймкестера, потом выбрать другую римскую дорогу, ведущую на северо-восток, прямо к городу Сигтрюгра. Путь покороче — тоже по римской дороге, но один из рабов Арнборга, угрюмый сакс, гонявший скот через болота, сказал нам, что та дорога пришла в упадок.
— Ты можешь заблудиться там, господин, — предупреждал он меня. — Местами дорога совсем размыта. По ней идти трудно.
Тем не менее, я решил выбрать короткий путь. Мне нужно скорее достичь Эофервика, выяснить, что случилось в Восточной Нортумбрии. Может Скёлль Гриммарсон вместо Эофервика направился к Беббанбургу? Куда он ушел, я знал лишь со слов Бедвульфа.
— Разве Скёлль не боялся, что ты его выдашь? — спросил я Бедвульфа посреди той морозной ночи.
— Он держал в заложницах Винфлед, господин.
— Власть женщин, — поморщился я.
— Кроме того, господин, — продолжал он, — я узнал, что они затеяли, только когда вернулся. А когда я пришел к тебе, я еще верил тому, что сказал мне Арнборг, что принц Этельстан в осаде.
— А Арнборг платил Этельстану дань, — сказал я.
— Один раз заплатил, господин.
