Поев, Влад собрал немногочисленные следы своего пикника в мешочек из не пропускающей запахи пленки и закопал его на берегу, завалив для надежности камнем. Теперь можно было продолжать путь, вот только определить, какое из отверстий, зиявших в стене над ручьем, ведет в правильном направлении, без подсказок некстати исчезнувшего старика оказалось значительно труднее. Басманов заглянул в пару ближайших нор — ничего особенного, туннели, не такие узкие, как тот, которым он сюда добирался, с низким потолком и гладким, почти отшлифованным полом. Словно огромные земляные черви проложили их тут в незапамятные времена. Во втором туннеле чувствовался тошнотворный запах какого-то не слишком чистоплотного животного. Влад насторожился — в сочетании с предполагаемым мертвым телом на том берегу ручья этот запах наводил на неприятные мысли. За время путешествия ему неоднократно приходилось слышать страшные истории про обитателей пещер, хотя ни в талибских подземельях Пактии, ни в старых туннелях под Гиндукушем он не встречал никого крупнее и опаснее заблудившегося в подгорных лабиринтах горного козла. Люди, само собой, не в счет — они-то как раз опасней всех, но страшные истории, как правило, рассказывались не о людях. Старик, кажется, поминал какое-то существо по имени жус-аты. Пещерный медведь? Уж больно противный запах. Этим туннелем пользоваться определенно не хотелось.
“Хаома покажет дорогу”, — сказал Талгат. Интересно, что он имел в виду? Влад развязал подаренный кожаный мешочек, высыпал на ладонь пригоршню серого порошка. Легкий как пыль, но очень ароматный. Не удержался, понюхал — хотелось заглушить забивший ноздри запах мертвечины, оставленный неведомым существом из круглого туннеля.
Сразу стало легче. На этот раз хаома пахла ледяной свежестью раннего утра в горах, морозной чистотой ледниковых озер, белым вишневым цветом, облетающим с тонких ветвей. Влад с трудом заставил себя высыпать порошок на плоский камешек и поднести к нему огонек зажигалки.
Он ожидал повторения давешнего фокуса с невидимым огнем, но ошибся — видно, для того чтобы делать пламя, различимое только в инфракрасном спектре, требовалось специальное умение. Хаома загорелась нормальным синеватым пламенем, распространяя вокруг хорошо уже знакомый Владу терпкий аромат. Тоненькая струйка белесого дыма, неуверенно побродив над крохотным костерком, вдруг задрожала и явственно потянулась к самому дальнему отверстию — хорошо еще, не тому, которое пахло зверем.
— Что ж, — сказал Влад догоравшему костерку, — надеюсь, ты ничего не перепутал…
Он подошел вплотную к стене и примерился. Вход в указанный хаомой туннель располагался на высоте в пятнадцать метров над каменной плитой, под которую убегал ручей. Пятнадцать метров почти отвесной скалы. Как прошла этот путь инвалидная команда во главе с Талгатовым внуком, Басманов откровенно не понимал. Спросить бы, да не у кого. Что ж, решил Влад, туннель наверняка не хуже других, да и ползать по нему вряд ли кто ползает, разве что какой-нибудь подземный птеродактиль. Вряд ли в этих пещерах обитают крупные хищники с присосками на лапах…
Он расшнуровал рюкзак-контейнер и выложил на камни свое альпинистское снаряжение — крючья из биостали, почти невесомые, но выдерживающие вес в несколько тонн, складной альпеншток, фал из генетически модифицированного джута. Все эти причиндалы, хотя и очень легкие, занимали почти треть полезного места в рюкзаке, и в ходе подготовки операции Басманов, как тигр, бился с Минотавром за каждый кубический сантиметр в контейнере. Рюкзак-контейнер для диверсанта, выполняющего миссию в автономном режиме, — вещь наиважнейшая. И дом, и система жизнеобеспечения, и средство защиты. Влад, привыкший сам собирать свое снаряжение, пытался доказать Минотавру, что вместо того же альпенштока можно взять несколько менее объемных и более полезных вещей, но переспорить машину не сумел. В конечном итоге альпеншток, конечно, пригодился, как и многие другие навязанные Минотавром приспособления, но Басманов по-прежнему считал, что мог бы прекрасно обойтись и без него.
Он подхватил крючья, закинул рюкзак-контейнер за плечи и полез на скалу.
Благополучно преодолев первую треть подъема, Влад остановился, чтобы сделать передышку. Выступ, на который он опирался, не достигал и десяти сантиметров в ширину, и отдыхать приходилось в крайне неудобной позе — прижавшись к скале с растопыренными руками, цепляющимися за микроскопические трещины. Пока что Басманову вполне удавалось обходиться не только без альпенштока, но и без крючьев — они сиротливо позвякивали в кармане куртки, свидетельствуя в пользу человеческого разума перед ИскИном. Пока Влад переводил дыхание, в окружающей его темноте что-то неуловимо изменилось. Несколько секунд он не понимал, что именно, просто почувствовал, что все тело под плотной защитной тканью покрывается гусиной кожей. Словно леденящий ветер подул откуда-то из подгорных глубин…
