— Я был бы невыразимо признателен вам, капитан, — вежливо поклонился Танака. — Йоши Кобаяси дорог мне почти как родной сын, мне бы очень не хотелось, чтобы с ним произошло что-то непоправимое. Прошу вас, верните мне его в любом состоянии — вы же знаете, какими возможностями для восстановления здоровья располагает мой Центр…
“Вот и недвусмысленный намек на то, что пора платить долги, — отметил про себя Ардиан. — Не беспокойтесь, доктор, я помню, как мне вырастили новую ногу…”
— Надеюсь, я не очень злоупотребил вашим терпением, капитан. — Японец улыбнулся, но Ардиан заметил, что уголки его губ едва заметно подрагивают. — Поверьте, если вы спасете моего ассистента, тем самым вы преподнесете мне драгоценный подарок.
— Договорились, — прервал его цветистую речь Хачкай. — Перешлите, пожалуйста, голографический портрет вашего Кобаяси на мой терминал. Как только у меня появятся какие-либо новости, я немедленно с вами свяжусь.
Он отключил связь и стянул с головы тяжелый коммуникационный шлем. Пожалуй, доктору повезло, что полученный “Демонами” приказ действительно предписывал подавить беспорядки в районе лагеря Старая Краина. Или везение здесь ни при чем и японец с самого начала знал, куда направляется его звено? “Мне сообщили, что вы сейчас за Стеной”, — сказал Танака. Кто мог поделиться с ним конфиденциальной информацией, предназначенной только для истребителей?
Поразмыслив минуту, он вновь надел шлем и вошел в режим внутренней связи со всеми машинами звена.
— Говорит капитан Хачкай. Командирам всех бортов: включить в вводные задания следующий пункт, обратить особое внимание на поиск Йоши Кобаяси, сотрудника Центра генетических исследований базы “Асгард”, предположительно захваченного трэшерами в районе лагеря Старая Краина. Принять все меры к его спасению; в случае обнаружения немедленно доставить Кобаяси на базу “Асгард”. Конец связи.
На экране тактического компьютера семь геликоптеров “Демонов ночи” пересекли красный пунктир границы сектора Юг-Дельта и устремились к пульсирующей багровой точке, обозначавшей лагерь Старая Краина.
В Хьюстон он прилетел почти трезвым.
С одной стороны, это граничило с чудом, с другой — с подвигом. Всю последнюю неделю в Акапулько он пил не переставая. Не пить в Мексике невозможно. Сантьяго не помнил, кому принадлежали эти слова: то ли ему самому, то ли кому-то из его героев, а может, вообще Хемингуэю. Штука в том, что кто бы это ни сказал, он попал в самую точку.
Катерину он оставил в Санта-Барбаре обживать новый дом. Контракт с “Даблдей Паблишере” позволял не беспокоиться за последствия такого решения, по крайней мере, некоторое время. Раз в день они связывались по конфидент-каналу и вели долгие, наполненные разнообразными эротическими намеками беседы. Сантьяго стал замечать, что на расстоянии жена нравится ему куда больше, чем вблизи.
Одиннадцать из двенадцати очерков, заказанных ему Фро-бифишером, уже увидели свет. Мондрагон написал их легко, не слишком волнуясь за качество текста, и, может быть, именно поэтому результат оказался вполне пристойным Фробифишер не обманул: для работы над очерками и книгой ему действительно разрешили пользоваться любыми материалами, включая и те, что хранились в недоступных архивах Империума. Никто не ставил ему никаких ограничений, а пожелание, высказанное Даной при первой их беседе, — не опускать планку, поднятую в “Белой Заре”, — так и осталось единственным случаем вмешательства заказчика в творческий процесс. Несколько раз он разговаривал с Янечковой по видеофону, но никакого удовольствия от этого не получал. Обычно Дана звонила ему после выхода очередной статьи для того, чтобы передать одобрение своего шефа. Сантьяго, уверенный, что сам Фробифишер читал в его очерках разве что заголовки, вежливо благодарил и пытался увести разговор на далекие от литературы темы, но каждый раз его попытки пресекались обворожительной сеньоритой Янечковой тактично, но твердо. В конце концов это бессмысленное ухаживание на расстоянии вывело Мондрагона из себя, и он заявил Дане, что предпочел бы выслушать оценку своих произведений из уст самого Высокого представителя Совета Наций при их личной встрече. Дана намек поняла и с тех пор позвонила только один раз справиться, не забыл ли Сантьяго, что его ждут на торжеств венной службе в Церкви Господа Мстящего в Хьюстоне.
Конечно, он не забыл, а если бы даже такое случилось, в его распоряжении находился превосходный, надежный и непьющий виртуальный секретарь. Так что Дана беспокоилась зря, тем более что звонок ее застал Мондрагона не в самый подходящий момент.
