Продираться между постоянно норовивших сомкнуться стен нового коридора пришлось недолго. Шагов через сто в лицо Владу повеяло теплым сухим ветерком, и вскоре ход вывел его в широкий сводчатый зал, по дну которого бежал подземный ручей. Воздух здесь был относительно свежим, во всяком случае, прежней затхлости и мертвой неподвижности в нем не чувствовалось. Басманову даже показалось, что он уловил едва заметный запах нагретой солнцем степи, так что, возможно, зал находился недалеко от поверхности. Во всяком случае, место это казалось вполне подходящим для короткого привала. Появление старика несколько спутало планы Басманова, рассчитывавшего поесть сразу после дневного сна, и теперь упущенное следовало наверстать. Влад огляделся – зал тянулся метров на тридцать с юго-востока на северо-запад, в дальней его стене почти под самым потолком зияли широкие черные отверстия. Ручей убегал куда-то под плоскую, выступавшую из стены почти на два метра плиту известняка. В другом конце зала журчал небольшой водопадик, там к руслу подземного ручья скатились большие каменные шары, словно вылетевшие из лузы великанского биллиарда. Басманову показалось, что у ближайшего к нему шара лежит темная фигура, похожая на раскинувшего руки человека, но, чтобы рассмотреть ее получше, нужно было пересечь ручей и подняться по каменной осыпи. Поскольку в инфракрасном спектре загадочная фигура тепла не излучала, Басманов решил, что на сегодня с него мертвецов хватит, и занялся выбором места для привала. В конечном итоге он устроился на каменистом склоне, сбегавшем к весело журчавшему ручью, и разложил на рюкзаке-контейнере свою нехитрую снедь – нарезанное тонкими полосками витаминизированное мясо, слегка заплесневевшие, но вполне съедобные лепешки, оставшиеся от сделанного им еще в Оше запаса, высушенные по старинному рецепту перуанских индейцев ломтики картофеля-чуньо. Очень хотелось шоколада, но последнюю плитку он доел еще неделю назад, в старых туннелях. Воды во фляге оставалось меньше половины, и поначалу Влад собирался наполнить ее из ручья, но вспомнил предостережение старого кама и решил не искушать судьбу. В конце концов, пока что Талгат его не обманывал, разве что слегка водил за нос...
Поев, Влад собрал немногочисленные следы своего пикника в мешочек из не пропускающей запахи пленки и закопал его на берегу, завалив для надежности камнем. Теперь можно было продолжать путь, вот только определить, какое из отверстий, зиявших в стене над ручьем, ведет в правильном направлении, без подсказок некстати исчезнувшего старика оказалось значительно труднее. Басманов заглянул в пару ближайших нор – ничего особенного, туннели, не такие узкие, как тот, которым он сюда добирался, с низким потолком и гладким, почти отшлифованным полом. Словно огромные земляные черви проложили их тут в незапамятные времена. Во втором туннеле чувствовался тошнотворный запах какого-то не слишком чистоплотного животного. Влад насторожился – в сочетании с предполагаемым мертвым телом на том берегу ручья этот запах наводил на неприятные мысли. За время путешествия ему неоднократно приходилось слышать страшные истории про обитателей пещер, хотя ни в талибских подземельях Пактии, ни в старых туннелях под Гиндукушем он не встречал никого крупнее и опаснее заблудившегося в подгорных лабиринтах горного козла. Люди, само собой, не в счет – они-то как раз опасней всех, но страшные истории, как правило, рассказывались не о людях. Старик, кажется, поминал какое-то существо по имени жус-аты. Пещерный медведь? Уж больно противный запах. Этим туннелем пользоваться определенно не хотелось.
«Хаома покажет дорогу», – сказал Талгат. Интересно, что он имел в виду? Влад развязал подаренный кожаный мешочек, высыпал на ладонь пригоршню серого порошка. Легкий как пыль, но очень ароматный. Не удержался, понюхал – хотелось заглушить забивший ноздри запах мертвечины, оставленный неведомым существом из круглого туннеля.
Сразу стало легче. На этот раз хаома пахла ледяной свежестью раннего утра в горах, морозной чистотой ледниковых озер, белым вишневым цветом, облетающим с тонких ветвей. Влад с трудом заставил себя высыпать порошок на плоский камешек и поднести к нему огонек зажигалки.
Он ожидал повторения давешнего фокуса с невидимым огнем, но ошибся – видно, для того чтобы делать пламя, различимое только в инфракрасном спектре, требовалось специальное умение. Хаома загорелась нормальным синеватым пламенем, распространяя вокруг хорошо уже знакомый Владу терпкий аромат. Тоненькая струйка белесого дыма, неуверенно побродив над крохотным костерком, вдруг задрожала и явственно потянулась к самому дальнему отверстию – хорошо еще, не тому, которое пахло зверем.
– Что ж, – сказал Влад догоравшему костерку, – надеюсь, ты ничего не перепутал...
