– К сожалению, – ответил секретарь приятным женским голосом, – я не подключена к системе сервисного обслуживания твоего дома. Хочу напомнить, что в режиме ограниченной визуализации я вижу только то, на что направлена моя камера. Вынуждена констатировать, что никакого «Паркера», в том числе «завалящего», моя камера в настоящий момент не фиксирует.
– Провались ты, – посоветовал ей Мондрагон, – вместе со своей камерой... Подписание контракта откладывается, – сообщил он потухшему экрану видеофона, – по причине отсутствия пишущих средств. Так и передай своему боссу.
Он залпом выпил содержимое бокала и проделал с ним то же, что и с предыдущим, – швырнул в угол. На этот раз ковер ответил приглушенным звоном – бокалы нашли друг друга.
– Sic transit gloria mundi[8], – горько сказал Сантьяго. – Вот сдохну – и что после меня останется? «Белая Заря»? Осколки разбитых стаканов? Километр кишок с дерьмом?..
Все эти вопросы, разумеется, остались без ответа – виртуальный секретарь отвечал, только если его называли по имени, а отражение самого Сантьяго в вогнутой панели видеофона не обладало ни сознанием, ни свободой воли. Поэтому Мондрагону пришлось совершить героическое усилие, встать и вновь добраться до бара. Не то чтобы ему очень хотелось пить, просто не пить было никак невозможно.
Тем не менее Иван Кондратьев, постучавший в дверь, как и было велено, без двадцати семь, обнаружил приемного отца одетым для клубной вечеринки, чисто выбритым и благоухающим невероятно сложным японским ароматом, очень модным в этом сезоне. Мондрагон выглядел почти трезвым, разве что взгляд его изредка стремился расфокусироваться.
– Мы идем в «Петр Первый», – заявил он, медленно и тщательно выговаривая слова. – Идем, запомни. Не едем... не летим на вингере... мы идем пешком. Внимательно знакомимся с вечерней жизнью города.
– Чего с ней знакомиться? – удивился Иван. – Жизнь как жизнь... Народу на улицах полно, не протолкнуться. Пол-России в Москву съехалось, чего удивляться-то...
Мондрагон задумался, но ненадолго.
– Писатель должен изучать жизнь, – упрямо повторил он. – Поэтому мы пойдем пешком. Ты знаешь дорогу?
– Да знаю, – Иван пожал плечами. – Тут идти-то пять кварталов, а можно по набережной – еще быстрее. Портье мне все объяснил, толковые тут слуги, в гостинице-то.
– Отлично, – сказал Сантьяго. – Мы пойдем по набережной. Возьми, пожалуйста, мой кейс... нет, он сам мне не нужен... там где-то должны валяться деньги... да, такая толстая пачка... Что, это все? Странно, странно... Ну ладно, все лучше, чем ничего. Вперед, мой добрый друг, нас ждут великие дела!
Сидя у Альгари, Дана пыталась связаться с Фробифишером. Пока шустрые мальчики с серебристой литерой «А» на голубых шапочках запаковывали ее покупки и складывали их в вингер, Дана методично перебирала все известные ей каналы связи, включая совершенно секретные, – с нулевым результатом. Сюзан, секретарь нью-йоркского офиса, сказала, что не получала никакой информации о местонахождении босса с десяти утра, когда он звонил из Вашингтона. В Вашингтоне Дик Хэллоуэй, младший партнер Стэна Фишера, с которым должен был встречаться сегодня Роберт, подтвердил, что встреча состоялась и продолжалась до половины первого, после чего Фробифишера он больше не видел. Дуглас Харт, старший сегодняшней смены личной охраны, был зол как черт, поскольку Фробифишер оставил его с тремя телохранителями в отеле «Регонда» с приказом дожидаться последующих распоряжений, отправился к Фишеру и исчез. «Тревожный шарик», впрочем, оставался девственно-белым, так что ничего плохого со спецпредставителем Совета Наций явно не происходило; просто он в очередной раз решил погулять сам по себе, что, по мнению Харта, в наши безумные времена было равносильно самоубийству. Личный номер Фробифишера не отвечал; немного подумав, Дана набрала личный код его помощника по связям с общественностью Карпентера. Карпентера она недолюбливала, считая самовлюбленным занудой, но в такой ситуации выбирать не приходилось. Включился автоответчик: «Привет, вы слышите голос Фила Карпентера. Самого Фила сейчас нет. Если вы уверены, что вам есть что сказать Филу...» – Дана дала отбой.
Что ж, тем лучше. У нее, по крайней мере, будет время все взвесить и выстроить свою линию поведения. Операция «Сюрприз для босса» не отменялась, а лишь откладывалась, что давало возможность продумать тактический план – место, время, направление главного удара. Если бы знать, куда отправится Фробифишер вечером...
