– Антон, сынок, послушай меня внимательно…, ваш конвой разгромили не "духи", и даже не "америкосовский" или британский спецназ…, а вообще, хрен его знает, кто. "Наверху" все вконец "пересрались" и собираются это дело строго настрого засекретить. Поэтому, я принял, единоличное решение, освободить тебя из под стражи за отсутствием состава преступления, поскольку в расположение нашей воинской части ты вышел с документами и с личным оружием. И есть медосвидетельствование о перенесённой тобою сильной контузии. Дело же вот в чём, из всего личного состава вашего конвоя практически никого в живых не осталось, старший комсостав выбит весь, те из рядовых и прапорщиков кто выжил находятся в крайне тяжёлом состоянии, и не факт, что вылечатся…
– Почему?
– Им могут помочь "благополучно" молчать и дальше, поэтому, я и принял, ЕДИНОЛИЧНОЕ решение о твоём освобождении, потому что, из твоей родной части, хрен ОНИ тебя "выцарапают"…, ты же, мне вот что скажи, всю вашу технику разнесли в клочья, а вот, ЗиЛ-131, госномер …, почему-то, остался целёхонький. Ты чего, чего так побледнел? Плохо тебе? – встревоженно вгляделся в похолодевшего от страха Антона, согласно кивнувшего на его вопрос, – совсем плохо или дотерпишь?
Получив утвердительный кивок, продолжил:
– Так вот, я этот сраный грузовик, сверху донизу, ничего, только ваше барахло солдатское, матрацы, рюкзаки и прочая дребедень. Мы всей следственной группой только что по винтикам его не раскрутили, и, так и, ничего. Антоша, пожалуйста расскажи мне в чём дело, лично для меня, я эти сведения никогда и никак против тебя не использую. Обещаю. Слово Офицера.
– В предыдущем пункте, к нам вояки местные обратились, сказали, что ихние аксакалы договорились о беспрепятственном проходе нашей колонны аж до …, но с условием, доставить туда небольшой груз. Наш капитан, как чуял, не хотел, так они ему, мол "наверху" всё согласовано, он вышестоящее командование запросил, те отвечают, да мол, так точно, берите и везите. Вроде б и хорошо, считай суточный переход без всяких проблем, да ещё по такому участку, только вот…
– Что?
– Когда они эти ящики вынесли…
– Что за ящики? Армейского образца?
– Нет, что-то, на наши сундуки похожее, только все резьбой покрытые, мелкой такой, как будто бы буквы арабские. Так вот, они их до границы кишлака донесли, а дальше ни в какую, на машины, говорят, сами их грузите. Тут и началось препирательство почему-то, никто к этим "сундукам" прикасаться даже не хочет, они их ещё, сразу, как на землю поставили, так и коврами накрыли. Может, если б они этого не сделали, так и наши бы так не "пересрались". Рядовые прям "в отказку", лучше говорят под трибунал пойдём, короче, вызвались…
Внимательно слушающий майор раскрыл папку и вынув из неё литок положил перед Атоном:
– Правильно?
– Дааа…, а откуда Вы знаете? Ведь сами же сказали…
– Вы, всё четверо, пропали с места инцидента. Ты обнаружился хотя и далековато, но хоть кое-как, но объяснимо, правда как ты умудрился, в контуженном состоянии, двадцать километров, по горам, – отрицательно помотал головой военный прокурор, – маловероятно это, совсем маловероятно. А вот прапорщик Шамсутдинов, обнаружился в ста пятидесяти километрах от места действия. Без оружия. В состоянии помешательства. Сейчас в медчасти, под усиленной охраной. Мы надеемся, что он, всё-таки, в себя придёт, но медики говорят, что вряд ли…, а ещё двоих, прапорщика Газарова и старшину Кима, обнаружить так и не удалось. Продолжай.
– Так вот, сначала вызвались Газаров с Кимом, эти "сундуки" с виду нетяжёлые показались, потому что, небольшие, где-то сорок на сорок, и сантиметров двадцать в ширину. И ручки с боков такие удобные приделаны. А когда попробовали, то поняли, почему эти ручки такие толстые, массивные…,
– А из кишлака их кто принёс?
– Так опять же, непонятка, вроде как бабы ихние, двенадцать человек, по четыре на каждый "сундук". А потом, когда мы уже вчетвером, каждый этот ящик, чуть не обсираясь, на грузовик, Газаров и говорит, нихрена мол это не бабы были, они своих женщин холят и лелеют, никогда бы они такую тяжесть не подняли, а те несли как будто и не напрягаясь. После, когда команду выдвигаться дали, смотрю, все наши пацаны, да и сами "старшЫе"…, как на похоронах, короче. Эти два аксакала, на броню, на передок машины уселись, бороды на ветру развеваются, ну ни дать, ни взять, два "Хоттабыча" на ковре-самолёте…, у меня ещё, почему то, мысль такая дурацкая пришла, что не "охрана" они нам, не гарантия безопасности, а прям ориентиры…
Антон запнулся и смолк от звука дерзко зазвеневшего телефона. Прокурор выждав паузу в три-четыре секунды, снял трубку:
– Слушаю… Да… Да… Понял… Хорошо, сейчас.
Положив трубку обратно, посмотрел на Антона:
–Наряд за тобой, из твоей части, прибыл.
Вызвав комендантский конвой и отдав приказ, передавая Антону, придерживающему левой рукой спадающие штаны, пожал обеими своими правую руку прапорщика с зажатыми в ней личными документами:
– Будь Здоров, Солдат.
