Не считая нескольких помощников главного испытателя, все читатели были птицеподобными. Присутствующие губру разделены пропастью, которую Роберт не только видел, но и кеннировал. Примерно две трети их толпились слева. Они ворковали и бросали неодобрительные взгляды на меньшую толпу, состоящую почти исключительно из военных. Солдаты, втайне недовольные, но хорошо скрывавшие свое состояние, с важным видом расхаживали по залам, отвечая на неодобрение соплеменников высокомерным презрением.
Роберт и не пытался скрываться. Приятно привлекать к себе внимание – губру, очевидно, знали, кто он. И если его появление мешает их работе, тем лучше.
Подходя к группе губру – судя по цвету лент, это штат верховного священника, – Роберт поклонился под правильным, как он надеялся, углом и улыбнулся, когда вся группа вынуждена была ответить ему тем же.
Наконец он увидел информационный терминал, созданный известным ему способом. Утакалтинг по-прежнему разговаривал с библиотекарем, поэтому Роберт решил попробовать самостоятельно.
Не очень-то получалось. Враги, во-видимому, блокировали информацию о ближайшем космосе и о приближающемся флоте теннанинцев. Но Роберт не сдавался. Время проходило в поисках ключей и паролей к информации.
Он углубился в работу и не заметил, как что-то изменилось.
Автоматические глушители не пропускали звук к его экрану, но, подняв голову, он заметил всеобщее смятение. Губру размахивали пушистыми руками и толпились у экранов. Большинство военных просто исчезли.
«Что с ними?» – удивился Роберт.
Вряд ли губру понравится его попытка заглянуть им через плечо, поэтому он слегка нервничал. Что бы ни случилось, они явно взволнованы!
«Эге! – подумал Роберт. – А может, информация на местной волне?» Он быстро переключил свой экран. До недавнего времени цензура свирепствовала, но сейчас всех военных отозвали, и контролем занималась группа Стоимости и Бережливости. Эти высокомерные апатичные чиновники не в силах были поддержать даже внешнюю дисциплину.
Экран подмигнул, и на нем показался возбужденный репортер-шимп.
«...согласно последним сообщениям, в неожиданных боевых действиях в Мулунских горах еще не заняты все оккупационные силы. Губру пока не решились ответить на манифест приближающегося противника...» Роберт терялся в догадках, провозгласили ли уже теннанинцы свой манифест о намерениях. Ожидалось, что это произойдет только через несколько дней. Но неожиданно вспомнил. В Мулунских горах?
«...мы повторяем заявление, сделанное пять минут назад объединенным командованием армии, которая в настоящий момент приближается к Порт-Хелении».
Изображение на экране изменилось. Вместо комментатора показали недавнюю запись: три фигуры на фоне леса. Роберт недоуменно уставился на экран. Он знал их, причем двоих очень близко. Один – шен по имени Бенджамин. И еще двое – женщины, которых он любит.
«...и поэтому мы бросаем вызов своим угнетателям. В бою, по мнению Института Цивилизованных Войн, мы хорошо проявили себя. Чего нельзя сказать о нашем противнике. Он использовал преступные методы и весьма навредил не участвующим в войне невозделанным видам. И что хуже всего – противник солгал».
Роберт разинул рот. На экране появился отряд шимпов с самым разнообразным вооружением. Шимпы выходили из леса на открытый участок в сопровождении нескольких людей со свирепыми взглядами. Перед камерой выступала Лидия Маккью, возлюбленная Роберта. А рядом с ней стояла Атаклена, он увидел взгляд своей супруги-чужака и понял, кто написал это обращение.
И уж совершенно ясно, чья это идея.
«Мы требуем открытой схватки в долине Синда с лучшими войсками противника, вооруженными так же, как мы...»
– Утакалтинг, – хрипло позвал Роберт. Потом еще раз, громче: – Утакалтинг!
Глушители разрабатывались многими поколениями библиотекарей. Но волчьих рас было так мало. Помещение на мгновение заполнил голос Роберта, и лишь секунду спустя глушители перекрыли резкие вибрации воздуха, и снова воцарилась тишина.
Зато бежать через весь зал ему никто помешать не мог.
– Крысы перестраиваются! – воскликнул Фибен, услышав начало передачи.
Они вместе смотрели на портативный экран, установленный на склоне Церемониального Холма.
Гайлет жестом остановила его.
– Тише, Фибен. Дай послушать.
Но смысл заявления уловили сразу же. Колонны повстанцев в домотканой одежде двигаются по открытым опустошенным полям. По краям следуют два кавалерийских отряда – на лошадях! Словно сбежали из доконтактного плоского кинофильма. Марширующие шимпы нервно улыбаются и поглядывают на небо, держа трофейное или самодельное оружие. И невозможно было не заметить их мрачной решимости.
Камера показала всю панораму и Фибен быстро подсчитал.
– Это все, – потрясенно сказал он. – Все, кто хоть как-то подготовлен и способен носить оружие, если не считать недавние жертвы. Все или ничего. – Он покачал головой. – Разрежь мою синюю карту, если я понимаю ее намерения.
Гайлет взглянула на него.
– Ну уж и синяя карта! – фыркнула она. – Она очень хорошо знает, что делает, Фибен.
