На дороге встретили партизан-разведчиков. Те спросили, кто мы такие, какого партизанского отряда, рассказали нам, что фашисты снялись и ушли. Им было уже не до партизан, началось большое наступление нашей Красной Армии. С восточной стороны слышалась мощная орудийная канонада, иногда ухало так, что казалось, содрогается земля (особенно когда ляжешь и приложишь ухо к земле). Если бы немцы остались в занятых ими деревнях нашей партизанской зоны еще несколько дней, то мы бы не выжили.
Партизанская разведка сообщила о нас в отряд и через пару дней в лесу нас разыскали наши близкие из отряда. Им в окружении тоже досталось несладко. Потом они ушли в расположение партизанского отряда, а мы из леса возвратились в деревню Борцы. Рядом с домом, где мы квартировали, горе — убиты старик и старушка. Они от дома далеко не убегали, думали, что немцы убивать их не станут, говорили:
— Вот этих, пришлых, другое дело, — это партизанские семьи. А мы мирные жители деревни.
Напрасно надеялись, хотя мы им толковали, что фашисты — это не люди, а звери, рассказывали, какие ужасные дела творят они в отношении простого народа. Но старики не верили. Жалко было этих безобидных людей.
Погибла Сара — моя знакомая, бывшая студентка моего институтского курса. Она спаслась, убежав из Минского гетто зимой, и хотела вступить в отряд, но ее не взяли, так как пришла без оружия. Жила в Борцах в семье, где было много детей, присматривала за ними, помогала по дому, а хозяйка за это ее кормила. Кое-какую одежду дала ей я, так как пришла она поздней осенью, когда наступили большие холода.
Сара в лес и болота не ушла. Она спряталась в густой ржи недалеко от дома. Немцы с дороги обстреливали рожь из автоматов.
Но не выдержали нервы у Сары, она подхватилась из ржи, побежала и была скошена пулеметной очередью. Рядом, затаясь, лежала другая женщина, она выдержала напряжение, не поднималась, не убегала и осталась в живых.
Когда возвратилась в Борцы, нашла свой узелок с пожитками. Он оказался цел, я его бросила в густой ржи, недалеко возле дома, как же он пригодился. Немцы и полицаи обшарили все в домах. Забирали все, что находили там.
После снятия блокады, когда фашисты уходили, партизаны двигались следом, чтобы держать в поле зрения гарнизоны Шацка, Пухович, Руденска. Верхом на лошадях у Шацка отбили у полицаев стадо коров. Ведь запасы питания во время блокады были съедены, либо разграблены врагом. Партизаны, бывшие жители Шацка, находили в этом стаде своих коров, которых забрали себе полицейские семьи. Опознал свою коровку и Леонид Гуринович, она была небольшая, пестренькая, и всегда давала хорошее молоко. Какая эта была радость для всей партизанской семьи Гуриновичей, а особенно для Настасьи, которая ее растила. Теперь уже было чем семье жить и после возвращения в Шацк.
Через несколько дней по дороге через Борцы прошло несколько наших танков. Это была разведка Красной армии. Когда танк остановился, его сразу обступили жители деревни — женщины, дети. Танкист смотрел на них, на исхудалых детей. Все плакали. Танкист стал искать по карманам, чем бы угостить детей. Нашел в кармане в тряпице горсточку сахара-песка, начал деткам сыпать по щепотке в ручки, а те не знают, что это такое, говорят, какой беленький песочек и не знают, что с ним делать. Потом подъехали партизаны. На танки сели партизанские проводники, хорошо знавшие дороги, по которым могли пройти наши танки. Далеко слышна была стрельба артиллерии. Партизанские отряды снялись со своих мест и ушли в направлении Минска вместе с подразделениями Красной Армии.
А мы тоже потихоньку двинулись в путь — в родной Шацк.
Многие участники Шацкого подполья за боевые заслуги были награждены орденами и медалями, окончили после воины высшие учебные заведения и работали на ответственных участках. Павел Васильевич Малиновский, например, работал на партийных должностях в Гродненской области. Анатолий Юльянович Гуринович работал в проектных организациях инженером-проектировщиком, начальником отдела, потом — главным инженером. Леонид Юльянович Гуринович в 1944 году был призван в ряды Красной Армии, прослужил в ней всю сознательную жизнь, в настоящее время — полковник в отставке.
Федор Яковлевич Дубровский, после возвращения с каторжных работ в Германии, закончил Политехнический институт, и работал в строительных управлениях и трестах, строил завод отопительного оборудования в Минске. Лидия Яковлевна Дубровская более 25 лет проработала в Министерстве торговли а затем в Белкоопсоюзе.
На фото 60-х годов уже взрослые, занявшие свое место в жизни дети подпольщиков из Шацка и Селецка, Анна Васильевна Дубровская (слева), Иван Васильевич Дубровский и Александра Иосифовна Коско (справа)
