Встреча волнующая и ответственная. Бывшие ученики сознают это. Здесь преимущественно дети вдов, а они знают цену жизни. Лишь 3 отца было на 20 учащихся десятого класса, выпущенного в 1955 году. Подумать только: лишь три отца из двадцати смогли прийти на наш выпускной вечер, порадоваться этому событию. Остальных отняла война. Кто же их нам заменил? Наши матери-вдовы.
Кто же они сейчас, ребята и девчата, чье детство прошло в лишениях и тревогах военных лет, получавших образование в труднейшие послевоенные годы?
Им уже под пятьдесят, у каждого выросли свои дети, у отдельных есть внучата. Это знающие цену жизни рабочие наших предприятий и сельские труженики, это техники, инженеры, военные. Многие неузнаваемо изменились — прошло ведь тридцать лет. Выпускались они семнадцатилетними юношами и девушками.
…Возможность выступить было предоставлено каждому. Но кто бы ни выступал, кто бы ни давал оценку событиям за истекшие годы, все неизменно затрагивали одно: трудное детство, выпавшее на их долю.
— Николай, тебе слово, — обращаются бывшие школяра к своему товарищу, полковнику Советской армии.
— Я не думал, что семья наша встанет на ноги. Не верили в это и односельчане. Отца отняла война. Осталось нас у матери четверо детей, которых надо было растить и учить. Но как видите: выдюжили. Иду я по деревне с гордо поднятой головой. Еще бы: мы выстояли и заняли свое место в жизни.
— Мечеслав сбылась ли твоя мечта?
— Да! Все задуманное сбывается. Сейчас я летчик. Тридцать лет назад я мечтал о том, как сделаю вираж над своей школой. Эту детскую шалость я осуществил, хотя и нарушил инструкцию. Постоянно езжу в свой край в отпуск из Калининграда. Пусть болото и комары, пусть отдаленная глубинка, но дышу я здесь своим, родным воздухом. Пусть вдыхают его и Калининградцы — мой сын и моя жена.
— Ира, Фроня, Володя, — подготовьтесь к отчету.
— Да, нам тоже есть что сказать своим друзьям- однокашникам, своим учителям…
…Сороковая, пятидесятая и вот уже шестидесятую годовщину освобождения родной Беларуси от немецко- фашистской нечисти отмечает родной народ. Уходят годы, стареют и уходят люди, только память не стареет. И вот опять всплывают в ней картины детства…
Осень 1945 года. Война окончена. Первый класс Пе- ресельской начальной школы. Это в одном километре от моей родной деревни Борцы. Нет ничего для предстоящей учебы: ни своего жилья (его сожгли фашисты), ни одежды. Нет бумаги и чернил, но есть страстное желание учиться. Вместо чернил применяли соки ягод черники и буяков (дурницы). Штурмовали науки, учились примерно.
Через четыре года завершаю 4 класса Пересельской начальной школы, размещавшейся в доме раскулаченного Миколы Хурсевича. С этим домом связаны очень многие события периода коллективизации, раздачи колхозного имущества при оккупационных властях. Здесь базировались многие партизанские отряды в период расцвета всенародной борьбы. Скиталась наша семья по чужим домам. Собственного угла не было.
Отец серьезно болел от полученных ранений и контузии. Было ясно, что дни его сочтены. Мать все силы выкладывала, чтобы как-то продержаться. Но детей учила.
В 1949 году в пятый класс пошел уже в Селецк, что в пяти километрах от деревни Блащигник, где мы к тому времени проживали в доме родственников.
В это время в деревне Обчее строилась новая деревянная, по тем временам большая, средняя школа, которая нас в 1955 году выпустила в самостоятельную жизнь.
Самые светлые воспоминания связаны с этой школой. Хорошие заботливые педагоги. При желании можно было учиться. Правда, ходить в школу приходилось, ежедневно преодолевая 12 километров. Но это была хорошая тренировка, это был прекрасный союз с природой, так как дорога шла то лесом, то лугом, то полем. Дети гурьбой ходили из деревень Блащитник, Ладомир, Кашели, Роги, Сыроводное, Рудица, Медяное, Мижилище, Круглое и других в школу. Веселье, смех, звонкие голоса, а иногда и слезы обиженного слышались во всех направлениях, где проходили местные тропки и дороги этих небольших поселков. Как правило, старались успеть к началу уроков. Но были и опоздания, когда ходил в одиночестве. Нередко приходилось задерживаться, чтобы помочь матери в работе по заготовке дров, косьбе, уборке картофеля.
Отца не стало в 1947 году. Хотя он и не мог оказать помощи все эти годы, будучи прикованным к постели, однако совет был.
Прошло тридцать лет. Что же изменилось за это время в родных местах? Во-первых, и это печальнее всего, не стало слышно звонких детских голосов в оставшихся деревнях, исчезли с лица земли многие из этих деревень. Печально, ведь здесь мы росли, здесь трудились наши родители. Эти деревни обогревали и кормили партизан в годы фашистской оккупации…
Трудное было время. Кому же приходилось труднее всего, кто вынес этот труд на своих плечах? Наши матери.
Пасли они скот, жали серпом хлеба, косили и сгребали сено, пахали, сеяли и убирали урожай. Наши матери защищали свои семьи от всех невзгод и сохраняют их, тем самым защищая и сохраняя свое Отечество, помогали мужьям-красноармейцам и партизанам. Многие матери стали вдовами.
