— Может ли быть осуществлен поход в Египет, пока нет договора с Габсбургами? Их делегация взяла паузу и убыла из Кампоформино. Наполеон нужен тут, как и его солдаты. А Ирландия? Помогать ей так же нужно, чтобы ослабить Англию. Вы хотите избавиться от Бонапарта, отослав его подальше. Но от реальности не убежишь, ее в Египет не пошлешь. Наполеон один популярнее нас всех вместе взятых, — кричал Сьейес, стараясь быть громче улюлюканья, которое началось на Совете.
— Я лишаю вас слова, гражданин Эммануэль Сьейес. Покиньте зал! На следующем Совете вы должны подчиниться регламенту, — выкрикивал председатель Баррас. — Солдаты, увести!
В это время генерал Наполеон Бонапарт нежился в объятьях своей любимой Жозефины Богарне. Две страсти было у корсиканца: женщины и война. Если второго, которое на самом деле, на первом месте, не было, то приходилось забываться с женщиной.
Вместе с тем, сейчас не удавалось полностью отключить мозг и, словно животное, как обычно, накинуться на Жозефину. Все происходило скомкано, без страсти, нежно, а так Бонапарту не нравилось. Он хищник, самец. Причина подобному крылась в том, что его мечта, поход в Египет, под вопросом.
Нет, Директория с превеликим удовольствием отпускает, но… Мальта русская, а это угроза коммуникаций. С этого острова нападать на французские корабли, которые идут в Египет очень удобно. Да, английский флот так же ранее угрожал, но без Мальты англичанам было сложно резать французские коммуникации.
Второй вопрос — это австрийцы. Наполеон уже готов весной начать наступление на Вену, если Габсбурги не подпишут договор. Вместе с тем, мадам де Шевалье из Петербурга сообщает, что к русскому императору зачастили английский и австрийский послы. При том, что посол в России и глава австрийской делегации в Кампоформино — это один и тот же человек Людвиг фон Кобенцль. И за такую дерзость нужно наказывать. Но как?
Если он, Наполеон, просидит еще месяц, пусть даже два, но не больше, в Париже, то даже не сможет собрать нужные силы для похода на Вену. Многие солдаты Наполеоновской Итальянской армии прибыли на побывку домой. И пусть они рвутся в бой, но генерал тут, в столице Франции, и он бездействует ждет, что там нарешают адвокаты, да писатели в Директории. Эти солдаты должны были отправиться в Египет… Нет, он обязательно еще там одержит свои победы. Или нужно сперва победить тут, в Париже?
Глава 17
Лепель
3 декабря 1797 года
Уснула моя красавица. Слава Богу! Утомила Катя. Я уже стал сомневаться в правильности своего решения, что дал жене возможность редактировать «Графа Монте-Кристо». Катерина так загорелась этой работой, что принуждает меня писать книгу каждый день, чтобы ей было что редактировать. При этом она переписывает роман на сразу на французский язык, а я стал писать на русском. И не объяснить хозяйке моего сердца, что не романом единым…
Мы ехали в Кобрин, к Суворову. Катя, когда узнала, что я задумал, и что мне поручил император, с истерикой просилась побыть со мной еще хоть сколько-нибудь перед тем, как я отправлюсь… Ох уж эти слезы, причитания! И никакие уговоры, что путешествия в конце осени-начале зимы не приносят удовольствия, не воздействовали на Катю. Так что мы совершали вояж вместе, тестируя «зимнюю» карету.
Сносное изделие получилось. Здесь есть небольшая печь, я бы сказал миниатюрная, а также три трубы внутри корпуса с водой. Печь топится тонкими дровами, лишь немногим большими, чем лучина. А еще имеется небольшая выемка, в которую можно поставить железную кружку и вскипятить воду для чая, или чтобы залить в каучуковую грелку. Опять же, подобное было придумано под заказ Кулибиным. Так, походя, он решил большую проблему.
Кулибин — гений, он интуитивно чувствует вещь, словно сканирует все, что ему дают. Он главный прогрессор эпохи, чьи таланты не были направлены в нужную колею. Мало еще кто понимает важность Промышленного переворота, но уже слишком многие пресмыкаются перед европейскими товарами. А вот он, Кулибин, он даже из никудышних английских станков способен сделать вдвое продуктивные механизмы.
Так что холод нас не беспокоил, а четверка мощных шайров без проблем тянула потяжелевшую карету, которая на любой почтовой станции превратится при необходимости в сани, полозья для этого прикреплены по бокам, словно запасное колесо.
Буквально полчаса назад мы отправили секретаря отдыхать во вторую карету, а сами решили было дело пошалить, но оба оказались уставшими, так что идея покемарить оказалась сильнее сексуального влечения.
Секретарем, не моим и не Кати, а семейным, на чем настаивает супруга, выступил один служащий — Никита Тимофеевич Кругликов. Этот молодой человек отличался важным качествами: он умел очень быстро писать, слушать и запоминать целыми предложениями, чтобы не переспрашивать лишний раз. Никитка даже умудрился приспособиться, на мою беду, писать внутри двигающейся кареты. Так что дорога, можно сказать, творческая.
