Александру понадобилось еще с десяток секунд, чтобы понять, что его выпроваживают, после он поклонился и направился прочь. Не к жене, с которой вновь не ладятся отношения. Он побудет в одиночестве и почитает книгу, чтобы отвлечься.
— Послам у выхода ничего не говорить! — в спину удаляющемуся сыну бросил государь.
Свидетелем разговора между венценосными отцом и сыном оказался канцлер Безбородко, который уже как два месяца плотно работал с послами иностранных государств. Главная задача, которая стояла перед Александром Андреевичем Безбородко, заключалась в том, чтобы выгоднее продать участие Российской империи в европейских делах. При этом вся деятельность канцлера была направлена на поиск компромиссов с Англией. Уж очень любил он эту страну, ну и не только в любви дело.
По мнению Безбородко нужно спасать «Северный альянс», который трещит по швам. Швеция считается чуть ли не врагом, Англия так же и не друг и не враг, а так… Та система, что выстраивалась еще со времен начала правления Екатерины Алексеевны, рушится. А противопоставить ей нечего. Потому, если не склеить все союзные отношения России, то политика станет слишком непредсказуемой. И так французы вносят слишком много нестабильности.
— Ну, Александр Андреевич, удалось договориться с англичанином и австрийцем? — спросил император, когда он остался один на один с канцлером.
— Почти во всем, ваше величество, — отвечал Безбородко.
— Подробности, канцлер! — потребовал Павел.
Александр Андреевич рассказал. Главной проблемой во всех договоренностях было то, что по излюбленной теме государя четкого решения принято не было. Англичане лишь закрепляли право русского императора быть Великим Магистром Мальтийского Ордена, но, по факту, это все. Имели ли британцы право разрешать или не дозволять Павлу быть тем, кем он себя уже считает? В ином же, в вопросе о принадлежности острова Мальта, как и закрепление за Россией владение Ионическими островами, Уитворт ушел от прямого ответа. Да, Великобритания соглашается с тем, что русские имеют право пользоваться Мальтой, как базой для своего флота. Но… как необходимая мера. А это значит, что мера эта временная.
Но не достиг бы Безбородко вершин у власти, если бы не умел предоставить информацию таким образом, чтобы черное было не таким черным, а белое не имело ни единого темного пятнышка.
— А хватит нам два миллиона фунтов на войну? — спросил Павел задумчиво.
Александру Андреевичу не было что ответить. Тут нужны отдельные подсчеты, которые должны проводиться военными. В целом же сумма, которую англичане выплачивали русским за участие в военных действиях, казалась немалой. Тем более, что австрийцы дают гарантии, что смогут обеспечивать и провиантом, и фуражом, даже порохом русский экспедиционный корпус.
— Управление на ком, общее командование? Я не хочу, чтобы… — Павел задумался.
Канцлер понял ход мыслей своего императора, потому, чтобы подтвердить свою нужность, он начал говорить те слова, которые ожидал монарх.
— Идет преобразование в войсках. Это ваше детище и ряд генералов устроили саботаж, не желая подчиняться. И вот вас, ваше величество, просят вступить в войну. Так от чего же не опереться на тех генералов, которые были против реформы? — сказал Безбородко и хитро улыбнулся.
— Если эти смутьяны потерпят поражение в Европе, то распишутся в своем ошибочном мнении, им ничего не останется, чтобы поддержать любые мои преобразования в армии. Если они победят, то эта победа будет русского оружия и вновь я выигрываю, прославляя себя, как монарха-победителя, — сказал император, улыбнувшись с такой же, как и у Безбородко, хитрецой.
— Все более чем удачно срастается, ваше величество. Вероятные союзники хотят главнокомандующим Суворова Александра Васильевича. Вот и главный смутьян. Старик отправится в Италию, может там и помрет, нет, так вернется героем, или же проиграет и тогда большинство даже из тех генералов, что подали вместе с ним в отставку, вернуться в армию, оставив старика, — сказал Безбородко, внутренне ликуя, что нашел правильные аргументы и убедил императора.
Павел Петрович уже согласился с тем, чтобы русскую армию возглавил Суворов. Александр Васильевич — это фигура, которая ассоциируется с русскими победами последних десятилетий. Вся просвещенная Россия гордилась тем, как Суворов взял Измаил, переживала за него, когда русская армия громила мятежных поляков. Ну а покорение Ирана? Так что опала генерал-фельдмаршала многих отвернула от власти. А Безбородко хотел стабильности, без внутренних потрясений в России.
Вопрос только, как это согласовывалось с тем, что Александр Андреевич был ярым англофилом? Тут можно было бы вспомнить другого деятеля — канцлера Бестужева, бывшего явным, даже открытым пособником англичан, при этом долгое время его не могли упрекнуть в том, что действует против России, напротив, иностранцы жаловались на Бестужева. Вот и Безбородко оказался из того же теста, только может с чуточку иным количеством соли и дрожжей.
