Говоря такие речи, Кой здорово рисковал, ведь если бы Дарий хоть на минуту предположил, что грек уклоняется от участия в боевых действиях или, не дай боги, вынашивает какие-либо нехорошие замыслы относительно его персоны, стратег бы никогда не вышел живым из царского шатра. Благо наглядные примеры того, как владыка расправляется с уклонистами, были у всех присутствующих перед глазами. Так почему же греческий стратег решил рискнуть и высказал царю своё мнение?
Вполне возможно, всё дело в том, что греки Малой Азии действительно не хотели идти воевать в скифские степи, им эта война была абсолютно не нужна. Одно дело – служить во флоте, заниматься перевозкой войск, и совсем другое дело – изнывать от голода и жажды в неведомых степях, рискуя каждую минуту стать жертвой метких скифских лучников. Эллины были прирождёнными моряками, и море было их стихией, в которой они чувствовали себя очень уверенно. Но далёкие бескрайние степи, населённые свирепыми и кровожадными варварами, их явно пугали. Сам этот поход для ионических греков не сулил никаких выгод, ни экономических, ни политических, а потому проливать свою кровь им очень не хотелось.
Но был и другой момент, не менее важный, чем первый, и заключался он в том, что если Дарий снимал с кораблей войска и экипажи для усиления сухопутной армии, то что в этом случае ожидало сам флот? Создаётся такое впечатление, что дальнейшая судьба ионического флота царя не интересовала вовсе! А для эллинов это был вопрос жизни и смерти, ведь их города Анатолийского побережья без военного и торгового флотов сразу же начнут приходить в упадок, и трудно сказать, к каким последствиям это может привести. И скорее всего, стратег Милета здраво предлагал царю сохранить мосты и оставить для их охраны корабли, высказывая общее мнение эллинов, которое они заранее обсудили и решили донести до своего повелителя. Царское неудовольствие при этом мог вызвать один только Кой, а остальные стратеги были вроде как ни при чём.
Если Дарий согласится с его мнением и оставит флот и греков охранять мост, то цель их будет достигнута. Если же нет, то надо будет рисковать своими кораблями, которые останутся без охраны и экипажа, а эллинам придется идти в неведомые степи и там сражаться за свою жизнь. Но даже тень подозрения грозного царя не упадёт на его греческих подданных, ведь стратег высказал своё личное мнение, и не более того. Трудно сказать, почему эта сомнительная честь выпала именно представителю Милета, а не другого города. Скорее всего, могли просто тянуть жребий, а может, были и какие другие причины.
Но как бы то ни было, а хитрый план эллинов увенчался блестящим успехом. Дарий не только не разгневался, но и пообещал по окончании похода наградить военачальника, сразу поверив, что тот печётся о его, царя, безопасности. Дальше дадим слово «отцу истории»: «
Можно сказать, что этим монологом персидский царь довольно чётко обозначил свои намерения, о которых до этого не упоминал Геродот. Как я уже отмечал, великий греческий историк конечной целью кампании обозначил именно скифов. Но не таким человеком был Дарий I, крайне прагматичный и рациональный правитель. Затевать грандиозное военное предприятие, чтобы мстить за мифические обиды столетней давности, было не в его духе. Поход же против скифов был одним из составляющих грандиозного предприятия по установлению персидской гегемонии в Черноморском регионе. Но для того чтобы его осуществить, требовался военный разгром скифов, а царь прекрасно понимал, что это дело не одного дня и даже не нескольких недель. Именно из этого он и исходил, когда обозначил срок в два месяца, поскольку считал, что этого времени будет вполне достаточно, чтобы решилась судьба войны с кочевниками.
