Численность войск оба источника тоже указывают разную. Согласно Курцию Руфу, это 3000 пехоты и 800 всадников. У Арриана данные совершенно другие, он называет 60 гетайров, 800 наёмных всадников и 1500 пехотинцев, причём Каран назван командиром кавалерии. Про переводчика Фарнуха сказано, что он «
Македонское войско стремительно двигалось на юг, на помощь осажденной Мараканде. Полководцы уже знали о том, что Спитамен занял город, а гарнизон отступил в цитадель и удерживает её, дожидаясь подхода подкреплений. В этом случае у македонцев появлялся реальный шанс взять неуловимого врага в клещи, потому что одновременный удар из крепости и от городских ворот мог навсегда покончить с этим волком пустыни. Но надежды Менедема, Андромаха и Карана не оправдались. Узнав о подходе сильного вражеского войска, Спитамен снял осаду цитадели и, покинув Мараканду, увёл свои отряды на север.
В принципе, македонские командиры поручение базилевса выполнили и освободили город от врага. Но тут у кого-то из них возникло страстное желание продолжить операцию и окончательно изгнать неприятеля из страны. Поэтому, вместо того чтобы дать войскам отдых после быстрого перехода, царские стратеги погнали своих утомлённых воинов на север, ловить Спитамена. А последний и не думал прятаться! Получив подкрепление от саков в виде 600 конных лучников, он решил дать бой полководцам Искандера Двурогого. Осторожно заманивая врага налётами мелких отрядов, Спитамен утомил противника окончательно, а затем послал в бой своих конных стрелков.
Местность, по которой двигались македонцы, представляла собой плоскую, открытую равнину, идеально подходившую для действий лёгкой кавалерии, а потому всадники Спитамена сразу же стали охватывать вражеское войско. Саки со всех сторон обтекали марширующую колонну, посылая стрелы во вражеские шеренги. Всадники Карана попытались им помешать, но скифские и согдийские наездники на своих свежих лошадях обстреляли их из луков и легко ушли от столкновения. Утомлённые кони македонцев не могли соперничать с ними в скорости и вскоре безнадежно отстали. Махнув рукой, Каран велел своим кавалеристам возвращаться назад.
Увидев, что противник отступил, воины Спитамена подъехали на расстояние полёта стрелы и начали методично расстреливать из луков вражескую колонну, постепенно сокращая расстояние между собой и неприятельскими рядами. На македонцев обрушился смертоносный железный ливень. Стрелы падали на них сверху, поражали с боков, сзади, и солдатам стало казаться, что от этого смертельного дождя не будет спасения. Один за другим валились сражённые стрелами воины базилевса на раскалённую солнцем землю, бились в агонии подстреленные лошади, а скифы не прекращали стрельбы ни на минуту. Они подъезжали вплотную к македонским шеренгам и в упор вгоняли стрелы в незащищённые щитами и доспехами части тела сариссофоров. Количество раненых росло катастрофически, и напрасно фалангиты сдвигали щиты, пытаясь хоть как-то прикрыться от падающей с неба смерти.
Вражеские наездники продолжали описывать смертоносные круги вокруг обречённого войска. И Каран, и Андромах, и Менедем прекрасно понимали, что отступление к Мараканде будет безумием, потому что их всех просто перестреляют по дороге назад. Необходима была позиция, где можно было бы закрепиться, перевести дух, перестроить войска, а главное, укрыться от этих летящих отовсюду стрел. И такое место, по их мнению, находилось недалеко. На берегу протекавший рядом реки Политимет рос небольшой лес, который хоть на какое-то время мог защитить отчаявшихся людей от скифских лучников.
