Войны и битвы скифов полностью

Реакция македонских военачальников на это предложение была просто потрясающей, поскольку все трое дружно отказались принять единоличное командование над находившимся в критическом положении отрядом. И дело даже не в том, что они считали себя некомпетентными или неискушенными в ратном деле. На мой взгляд, они просто боялись. Причем не скифов и Спитамена, нет, они, как это ни странно, боялись своего царя! «Андромах, Каран и Менедем не приняли, однако, командования, боясь, как бы не показалось, что они нарушают приказы Александра и своевольничают, а кроме того, в эту страшную минуту они хотели, в случае поражения, отвечать каждый только за себя, а не нести в качестве плохих военачальников ответственность за все» (Арриан).

Дело в том, что накануне вторжения в Среднюю Азию Александр обрушил на командный состав армии репрессии, казнив нескольких высших командиров и людей из их окружения. «Дело Филоты» не на шутку перепугало македонских военачальников, которые стали бояться вызвать недовольство своего повелителя. Исходя из того что при отправке войск в Мараканду Александр не сделал четких распоряжений о том, кто является главнокомандующим, а ответственным за исход операции, судя по всему, назначил Фарнуха, то и результат был соответствующий. Переводчик так накомандовал, что македонские стратеги не рискнули исправлять его ошибки. Ведь обвинений в своевольстве и самодеятельности со стороны базилевса они, как оказалось, боялись больше, чем поражения от Спитамена.

Но это одна сторона медали.

Дело в том, что Спитамен оказался прекрасным полководцем и так повёл дело, что похоронил македонскую славу на берегах Политимета. Судя по всему, согдийский военачальник очень неплохо знал своих соседей, заречных скифов, да и последним он, надо думать, был хорошо известен. Иначе бы они никогда не пошли на союз с человеком, о котором не имели ни малейшего представления. Более чем вероятно, что согдиец встречался с саками и в бою, и в мирные дни. Яксарт являлся пограничной рекой, вооружённые стычки происходили там регулярно, и времени, чтобы изучить и оценить тактику своих воинственных соседей, у Спитамена было предостаточно. И когда на его страну упала мрачная тень Искандера Двурогого, согдийский полководец все свои полученные знания применил на практике. Он стал одним из самых страшных противников сына Аммона, и Александру потребовалось несколько лет для окончательной победы над Спитаменом.

Что же касается сражения на реке Политимет, то это был пример классической скифской манеры ведения боя, где были задействованы все её основные элементы: изматывание врага, ложное отступление, бой на дальней дистанции, засада и, наконец, вывод практически небоеспособного противника под удар главных сил, а затем его уничтожение! Арриан пишет, что «спаслось не больше 40 всадников и человек 300 пехотинцев». Это были очень серьёзные потери для македонской армии, ибо в решающих битвах с Дарием историк указывал значительно меньшие цифры.

Первым, кто по-настоящему оценил размер катастрофы, был сам базилевс: «Это поражение Александр ловко скрыл, пригрозив прибывшим с места сражения казнью за распространение вести о случившемся» (Курций Руф). Здесь добавить нечего.

Теперь самое время посмотреть, как эта же битва выглядит в изложении Курция Руфа. Сравнивая его текст с рассказом Арриана, создаётся впечатление, что речь идёт о совершенно другом сражении, которое, кроме имени военачальника Менедема, ничто с битвой на реке Политимет не связывает. У Курция река даже не упоминается. Причем битва происходит до прибытия македонского войска в Мараканду, когда Спитамен просто перехватил вражеский отряд на дороге, проходящей через лес. Македонцы были окружены на поляне и уничтожены. Никакой скифской тактики нет и в помине, перед нами просто классическая засада.