Ленора очень дорожила своей дружбой с Эйлин. Как и у большинства итало-американцев, круг ее общения исчерпывался родней. То, что она сумела завязать прочные и доверительные отношения с такой выдающейся женщиной, как Эйлин, льстило ее самолюбию.
Выдающаяся мисс Хигарти сунула сосок левой груди в мокрый, жадный ротик Бенджи. Он сразу же приступил к работе, потешно надувая щеки.
– Наверное, мне следовало бы делать то же самое, – задумчиво сказала Ленора, потягивая белое вино из высокого бокала. – Но Юджин очень быстро привык к бутылочкам. Знаете, Винс очень ценит большие груди. Ваши выглядят очень аппетитно.
– Это временное, – сказала Эйлин. Она выглядела растерянной и время от времени переводила взгляд на Уинфилд, словно пытаясь прочесть на ее лице причину неожиданного визита Леноры.
Уинфилд взяла у Эйлин из рук ребенка, с неожиданной сноровкой помогла малышу срыгнуть и уложила его в кроватку. Бенджи сразу же заснул.
– Так держать, малыш, – пробормотала Уинфилд, возвращаясь в гостиную.
Квартира Эйлин выглядела захламленной. Ей некогда было заниматься уборкой, как и ее приходящей помощнице, семнадцатилетней племяннице Маргарет Кребс.
Перекрещенные весла База, украшавшие их дом еще со студенческих времен, по-прежнему висели на стене гостиной. Больше ничего не напоминало о докторе Эйлере. Уинфилд села в кресло под гравюрой Домье, изображавшей французского адвоката-крючкотвора, отбирающего последний франк у истощенного клиента. «Следствие и причина» – было написано под картиной.
Она смотрела на двух маленьких темноволосых женщин и в который раз задавалась вопросом, как сложилась бы ее жизнь, будь она ростом пять футов с дюймом, а не шесть. Во-первых, она не смогла бы поразить воображение Керри своими смелыми атаками в баскетбольных матчах против команды школы «Чапин». Во-вторых...
Эйлин и Ленора изливали друг другу душу и сетовали на поведение своих мужей.
– Где сегодня Баз? – перебила их жалобы Уинфилд.
– Где?.. По правде говоря, я неделями не вижу досточтимого доктора Эйлера.
– Разве он не заходит домой переменить носки?
Но эта фраза не рассмешила Эйлин – она сгорбилась, как от удара, и заплакала.
– О Боже мой, Эйлин! – Уинфилд растерялась. – Простите меня. Я не хотела...
Эйлин шмыгнула носом.
– Знаю, что вы не хотели меня расстроить. – Она вытерла глаза кончиком салфетки, оставшейся у нее на коленях после кормления Бенджи. – За последний месяц я видела его один раз. Он заскочил за чистыми рубашками и бельем. Видимо, нашел себе какую-то берлогу.
– Эйлин, это ваш последний шанс, – вмешалась Ленора. – Смените замки.
Все наоборот – теперь Эйлин расхохоталась!
Ленора нахмурилась и повернулась к Уинфилд.
– Кажется, эта девушка рехнулась. Как насчет твоего вопроса?
Эйлин опять вытерла глаза салфеткой Бенджи.
– Помните? – сказала Уинфилд. – Несколько месяцев назад? Я сказала, что Ленора может нам помочь. Чтобы мы смогли снова открыть дело по СПИДу. И вы...
– Забудьте, – решительно перебила Эйлин. Ее глаза мгновенно высохли и смотрели теперь угрюмо.
– Слушайте! – взорвалась Ленора. – Может, хоть одна из вас удостоит меня объяснением?..
– Эта леди готова подбрасывать нам пять сотен в неделю. – Уинфилд настойчиво смотрела на Эйлин. – На расходы по содержанию офиса. Если она так сочувствует нашему делу, почему бы не попросить ее дать нам кое-что посущественней, чем деньги?
Лицо Эйлин замкнулось, его четкие черты словно подернулись корочкой льда.
– Речь шла о браке вообще, Уинфилд. Неудачном браке. О'кей? Мы с Ленорой – католички. Хотя каждая из нас в мужья выбрала себе кусок дерьма, изменить ничего нельзя. У каждой из нас есть сын, а у сына – отец. Мы оказались в ловушке, заготовленной папой римским. Как будто клетка свалилась на голову. Но если мы пойдем на то, что вы предлагаете, Уинфилд, мы просто не сможем с этим жить.
– О, понимаю! – Уинфилд вежливо кивнула. – Муж может попирать все принципы брака. Привести семью к банкротству. Прихлопнуть вашу фирму и разрушить карьеру. И карьеру ваших коллег. Он может трепать свои яйца по любым подстилкам. Но вы обе – святые и всегда готовы повернуться второй щекой. Понимаю.
Долгое время все молчали. Слышно было, как в соседней комнате заворочался и захныкал Бенджи, но сразу же заснул снова.
Ленора смотрела на свой бокал.
– Я бы все же хотела выслушать вас обеих, – сказала она. – Что же такое ужасное я могу проделать с Вин-сом, о чем вы не решаетесь меня попросить?
– Послушайте, Ленора... – начала Эйлин.
