Войны Митридата полностью

Тем временем тяжелая конница Палака обошла строй армии Диофанта и атаковала понтийцев с тыла. Навстречу им выдвинулось гражданское ополчение Херсонеса. Прикрываясь большими щитами и ощетинившись копьями, гоплиты смело пошли в бой. Скифы втоптали в землю передние шеренги эллинов и стали наращивать натиск. Многие всадники метали копья в противника, а затем били врагов боевыми топорами и палицами, рубили акинаками. Казалось, ещё немного – и греки побегут. Но в это время по скифам ударили пафлагонцы и каппадокийцы, которые до этого не принимали участия в сражении, и битва закипела с новой силой. Закованные в пластинчатые панцири всадники обменивались яростными ударами, рубились мечами, сбрасывали друг друга на землю ударами щитов. Победа склонялась то на одну, то на другую сторону. Однако, когда в бой вступила понтийская фаланга, которая к этому времени опрокинула сарматов, для Палака все было кончено. Большая часть его воинов погибла, остальные бросились прочь с поля боя. Вместе с ними бежал и царь.

Видя, что неприятель разбит наголову, Диофант велел кавалерии гнать его до тех пор, пока хватит сил. Победа была полной и безоговорочной, но побежденного врага надо было добить.

О том, как проходила вторая кампания Диофанта против скифов, нам известно из текста «Декрета», также некоторую информацию сообщает Страбон. Из текста «Декрета» следует, что царь Палак в преддверии решающий схватки с армией Митридата поднял на ноги всю Скифию: «Палак, полагая, что время ему благоприятствует, собрал всех своих». Но царь не только решил бездумно задавить врага числом, он сознательно выбрал именно тот момент для атаки, когда часть войск Диофант был вынужден поставить гарнизонами в Керкентиде и Стенах. Тем самым ещё больше ослабив свою и без того немногочисленную армию. Поэтому стратегически Палак всё сделал правильно.

Теперь о тактической стороне дела. В «Декрете» говорится о том, что «когда Диофант сделал разумную диспозицию, воспоследовала для царя Митридата Евпатора победа славная и достопамятная на все времена: ибо из пехоты почти никто не спасся, а из всадников ускользнули лишь немногие». Что эта была за «разумная диспозиция», которая привела к столь сокрушительному разгрому союзников, мы не узнаем никогда. Правда, Страбон несколько проясняет ситуацию, причем географ даже приводит данные о численности противоборствующих армий. «Роксоланы воевали даже с полководцами Митридата Евпатора под предводительством Тасия. Они пришли на помощь Палаку, сыну Скилура, и считались воинственными. Однако любая варварская народность и толпа легковооруженных людей бессильны перед правильно построенной и хорошо вооруженной фалангой. Во всяком случае роксоланы числом около 50 000 человек не могли устоять против 6000 человек, выставленных Диофантом, полководцем Митридата, и были большей частью уничтожены».

Как видим, подавляющее численное преимущество было на стороне царей-союзников, но никакой пользы из него они извлечь не сумели. И как следует из текста Страбона, решающую роль в победе Диофанта сыграла именно фаланга. А это могло произойти только в том случае, если Палак и Тасий пошли на армию Понта в лобовую атаку. В любой другой ситуации роль фаланги не была бы столь значительной. Получается, что союзники не смогли использовать свой главный козырь – конных лучников и просто перестрелять немногочисленных врагов, не вступая с ними в ближний бой. В данный момент это могло произойти только тогда, когда мешали погодные условия. В окрестностях Прекрасной гавани нет таких мест, где стратег мог бы укрыть свою армию от конных стрелков – ни высоких гор, ни узких ущелий. Поэтому единственное, что могло повлиять на участие в битве скифских и сарматских лучников – это погода. А она, судя по всему, союзникам не благоприятствовала.