По его приказу на двух кораблях соорудили самбуку – огромную осадную башню, с которой перекидывался мост на стену осаждённого города. Благодаря перебежчикам, Митридат обладал информацией о том, где удобнее всего вести приступ. Проанализировав полученную информацию, царь решил атаковать одновременно с моря и с суши. Там, где городские стены были невысоки. Атака по гавани должна быть отвлекающей и вестись с большим шумом и криком, зато основной удар планировали нанести незаметно и тихо, пока противник будет занят на другом участке обороны. Однако принципиальным моментом было то, что штурм должен был начаться по сигналу, который подадут огнём царские шпионы. Но Митридат предполагает, а боги располагают. Изначально всё пошло не так, как надеялся царь, поскольку огни родоской стражи понтийцы приняли за сигнал к атаке и бросились вперёд гораздо раньше срока. Яростные бои разгорелись на стенах и у входа в гавань, они продолжались всю ночь и утро, однако царские войска были отбиты по всем направлениям. Ночной штурм провалился, но Митридат отступать не собирался и теперь все свои надежды возлагал на самбуку.
В этот раз царь повёл приступ со стороны моря. Помимо кораблей, тащивших самбуку, в атаке было задействовано множество мелких судов. По команде Митридата вся эта армада двинулась к стенам. С осадной башни полетели стрелы и дротики, защитники города, поражаемые понтийцами, один за другим падали с укреплений, но павших воинов заменяли новые. Огромный мост упал с башни на гребень стены, и в бой вступила тяжёлая понтийская пехота, схватившись врукопашную с оборонявшими стену римлянами. Исход боя был не решён, когда огромная самбука начала заваливаться на бок и в итоге рухнула от собственной тяжести.
Очередная неудача охладила воинственный пыл Митридата, и царь решил оставить пока Родос в покое, а военные действия перенести на материк, в Ликию. Там понтийская армия осадила город Патары и начала готовиться к приступу, но что-то опять не задалось, и Митридат, махнув на всё рукой, отправился в Эфес, поручив войну с ликийцами стратегу Пелопиду. Устав от превратностей, царь войны решил заняться делами, столь милыми сердцу любого правителя – набором и муштрой войск, общением с любимыми женщинами, а также раскрытием заговоров против своей персоны.
Перебравшись в Эфес, Митридат снова отошёл от ратных дел и предался разнообразным удовольствиям в обществе молодых жен, предоставив дальнейшее ведение войны сыну и полководцам. Пока дела шли неплохо. Армия под командованием царского сына Аркафия успешно продвигалась вдоль фракийского побережья на римскую провинцию Македония, где наместник спешно стягивал войска в один кулак.
Однако главные операции развернулись в районе Эгейского моря, где действовал стратег Митридата Архелай. Имея под командованием большой флот и крупный воинский контингент, Архелай начал освобождение от римского присутствия островов Кикладского архипелага. В решающем сражении за остров Делос стратег одержал безоговорочную победу. Высадившись на берег, он действовал в русле политики своего повелителя, устроив на Делосе тотальную зачистку и перебив до 20 000 человек. Причём, как заметил Аппиан, из них «
Дальше Архелай действовал в соответствии с инструкциями и, вступив в переговоры с представителями Афин, стал вести дело к тому, чтобы этот древний и славный город выступил на стороне Митридата против Рима. В этом случае стратегическая ситуация в Элладе изменилась бы радикально в пользу царя. Поэтому Архелай действовал с размахом, не мелочась, понимая всю ответственность момента. Исходя из того, что раньше Делос принадлежал Афинам, стратег поступил очень мудро. Сделав остров разменной монетой, царский военачальник передал его афинским представителям, причем вместе со всеми укреплёнными пунктами. Митридат не обеднеет, одним островом больше, одним меньше, – разницы никакой. Зато поставленную задачу Архелай выполнил. Плутарх так подвел итоги деятельности стратега в регионе: «
Афины заключили союз с царём, а стратег, воспользовавшись моментом, вручил афинянам казну острова. Однако этот дар оказался воистину троянским конем, поскольку под предлогом её охраны Архелай направил в город 2000 воинов. Во главе предприятия стоял философ Аристион, доверенное лицо Митридата. Ему предписывалось по прибытии в Афины поднять город на вооруженную борьбу с римлянами.
