Войны новых технологий полностью

Кургинян считает, что в диффузных, рассеянных войнах совершенно непонятно что значит та или иная фигура и почему с ней стоит другая фигура. Все это может проясниться, только когда все фигуры займут свои места.

Самый яркий пример иллюстрации этого тезиса можно найти в современной украинской истории времен Януковича, когда ключевыми игроками обороны и безопасности оказались граждане России. Экс-глава Луганской и Донецкой СБУ А. Петрулевич говорит, что в это время были прямые переводы сотрудников из ФСБ в СБУ [9]. Он также говорит о тактике действий в Крыму: «Когда началась первая чеченская кампания, штурмовики захватывали здания КГБ и МВД Чечено-Ингушетии. Впереди шли женщины, старики и дети, а за ними – военные. Спецслужбы России взяли на вооружение эту чеченскую тактику. В апреле 2014-го они использовали ее уже против Украины».

Еще один пример действия подобной мирной войны относится к действиям «архитектора перестройки» А. Яковлева. Вдруг выходят постановления, поставившие крест на фантастике в СССР. В 1965 году постановление ЦК ВЛКСМ «О недостатках в выпуске научно-фантастической литературы издательством „Молодая гвардия”» и последующей Запиской Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС, подписанной А. Н. Яковлевым, где акцентировались «опасные» тенденции в развитии фантастики (1966). В результате в 1970-е публикация фантастики практически замораживается [10].

То есть будущий архитектор перестройки закрывает направление, которое, по мнению, например, Н. Геймана, работает на формирование инновационной атмосферы в стране. Он приводит пример Китая: «В 2007 году я приехал в Китай на первый официальный конвент научной фантастики и фэнтези в китайской истории. В какой-то момент я сумел отвести в сторонку одного из организаторов и спросить его, что, собственно говоря, происходит. Партия много лет не одобряла научную фантастику, что же изменилось. Все просто, объяснил он мне. У китайцев блестяще получалось работать по готовым планам, но у них было плохо с новаторством и изобретениями и имелись проблемы с воображением. В итоге они направили делегацию в США – в Apple, в Microsoft, в Google – и попросили людей, которые изобретают будущее, рассказать о себе. В результате выяснилось, что в детстве они все читали научную фантастику» [11].

Тип диффузной войны, о котором идет речь, все время кажется несколько искусственным. В нем не сформирована внятная концептуальная база, что не дает возможности адекватно оценивать предлагаемое. С другой стороны, информационные войны так же не приобрели единой адекватной модели.

А. Неклесса раньше других заговорил о диффузной войне, сказав следующее: «Охранные механизмы Модернити были настроены на иной класс угроз, их мощь, ориентированная скорее на принцип эскалации, нежели диверсификации, уходит в песок. Они были созданы для борьбы с государствами и коалициями, с агрессией формализованных институтов, с чем-то, что имеет географически локализуемую структуру, но против анонимных и неопределенных персонажей, распыленных по городам и весям, эти системы не эффективны. Рождается феномен диффузных войн, то есть происходит диффузия временных, пространственных границ конфликтов, субъектов и объектов, средств и методов проведения силовых акций и боевых действий» [12].