Следующие пару дней в моменты краткого отдыха я думал над фаталическими высказывания искина. Формирование временного самосознания вместо моделирования поведенческих процессов. В стремлении создать разум, а не его имитацию, люди бросили каскады нейросетей на познавание самих себя, не забыв дать мотивацию для жизни. И возможность отступить к высокопроизводительному, но бессознательному реагированию на мир. Ведь без этого искины стали бы простой электронной копией разума их породившего.
Породившего ли? Из учебников истории я помнил, что первый полноценный искин появился во время Эры Стужи в одном из городов-ульев. Что тогда там происходило, какие исследования проводили запертые бесконечной метелью люди, уже никогда не узнать. Истина давно похоронена под прошедшими годами и грифами "Совершенно секретно".
И тем не менее, все ответы, полученные мной при общении с машинами, укладывались в проявляющуюся картину. А ведь раньше мне и не приходило в голову, подобные мысли о этих вездесущих спутниках жизни любого человека. Впрочем, что можно было узнать от искинов добывающего предприятия. Лишь у контролёров было достаточно мозгов для подобных дискуссий, а у них, как и у меня, тогда не было на это времени.
Человеческий организм весьма сложная и местами прихотливая машина. По крайней мере так кажется с высоты столетий прогресса в области киборгезации и биомодификации. В своей естественной среде эта система более чем хороша. Загонный саванный хищник, преследующий добычу, пока та не упадёт в изнеможении. Сливающийся в огромные стаи, способные убить и съесть любого начиная от зебры и заканчивая львом. Только вот течение прогресса намного быстрее эволюции, те косяки, что оставил нам естественный отбор проявляют себя ярче. Например необходимость в сне.
Спальные места на перевалочной пустотной базе представляли из себя надувные матрасы, устанавливаемые в одном из залов в условную ночь. Мощные вентиляторы вытягивали пропитавшийся потом дневной воздух, а распылители выбрасывали аэрозоли с запахом хвои в концентрациях, граничащих с химической атакой. Рекруты лежали группами по отделению в каждой, формируя телами восемь расходящихся лучей, ногами наружу формации.
Несмотря на тяжёлый день мне не спалось. Я лежал, уставившись на слишком высокий потолок. Сколько уже прошло времени, а так и не удалось привыкнуть к отсутствию спальной капсулы. В такой ситуации можно было скомандовать улучшенному второму иммунитету пустить в кровь снотворное. Я всё равно проснусь по команде, зато не буду ворочаться всю ночь. Однако, сейчас я не спешил это делать. Мне надоел химический сон, навеянный препаратами, я старался утомить себя и наконец уснуть самостоятельно.
Ненавистный потолок надомной цвёл экранами и иконками дополненной реальности. Мысленная команда открыла ящик электронной почты. Новой корреспонденции нет. Имеется пометка о временном ограничении информационного обмена. Ничего нового.
На периферии зрения возникло какое-то движение. Освещение было сильно приглашено, но присутствовало, позволяя ночному зрению воспринимать нечёткие образы. Я скосил взгляд, сворачивая дополненную реальность. Это была Касара, она активно чесала предплечье левой руки.
— Ой, — послышался её тихий голос.
В стоящей темени я различил, как она пару секунд смотрела на конечность, пока не зашевелилась лежащая рядом Алекса.
— Чего там у тебя?
— Да, ничего просто...
— Дай посмотреть.
Секунда молчания.
— Ты зачем себе разъём расчесала?
— Он зудел и...
— Сам бы вышел. Ну, что мне с тобой делать? Спи, ранка уже свернулась.
— Угу.
Недолго думая я решил ощупать своё предплечье. Под кожей действительно проступал непонятный гибкий кругляшок. Разъём для подключения к экзосклету, пронеслось в голове. Таких на теле должно возникнуть достаточно к концу подготовки.
— Эй, кто там? — вновь послышался голос Касары.
— Я.
Голос как-то сам вырвался из горла. В темноте блеснули белки глаз девушки, обернувшийся ко мне.
— У тебя тоже разъёмы чешутся? — за её спиной послышалось неодобрительное ворчание.
— Нет.
— Тогда, что не спишь?
— Да так.
— Потолок?
— Да, — ответил я не сразу. — Слишком высокий. Спальная капсула лучше.
— Угу.
Тишина, вскоре вновь прерванная шёпотом.
— У вас, ну там откуда ты прилетел, тоже используют аэрозоль с запахом хвои везде, где не нужно?
Из глубин мозга всплывают воспоминания. Вездесущий запах соснового бора, которым пытались перекрыть вонь горячей проводки и металла. Сколько тонн этой дряни распыляли в атмосфере перерабатывающего комплекса на Миранде было неизвестно.
— Да, только не говори, что на меркурианской промышленной базе тоже...
Договорить я не успел. Сбоку в воздухе мелькнула вылетевшая из-под одеяла нога и врезала мне сверху. От удара перехватило дыхание. Восстанавливая газообмен, я услышал исполненный недовольством и злобой шёпот.
— Спать, бляди.
Это была, лежащая слева от меня Аэнора. Мне на словесную защиту тут же бросилась Касара:
— Ей, не трогай Алекса. Спишь, так спи.
— Уснёшь тут с вами.
— А ты закрой уши. На, лови!
