В книге немецкого историка Гельмута Симона рассказывается об одной из самых драматических страниц античной истории — римско-испанских войнах второй трети II в. до н. э., ставших решающим этапом в завоевании Римом Пиренейского полуострова. Работа Симона — наиболее обстоятельный труд по этой теме. Подробное изложение боевых операций дано на широком фоне политической борьбы в Вечном городе, уже стоявшем на пороге гражданских войн. Перед нами предстают образы выдающихся военных и политических деятелей Рима той эпохи — Клавдия Марцелла, Метелла Македонского, Сципиона Эмилиана, вождя лузитанского восстания Вириата и других персонажей.Издание адресовано как специалистам-антиковедам, так и всем интересующимся античной историей.
Как писал немецкий антиковед Герман Бенгтсон, войны Рима в Испании (Иберии) в 154—133 гг.[1] отнюдь «не являют собою славную страницу римской истории», ибо поражения римлян в те годы более известны, чем их победы{1}. Приведем лишь самые известные примеры. День 23 августа, когда кельтиберы разбили армию консула Фульвия Нобилиора (153 г.), с тех пор считался у римлян несчастливым. В 137 г. другой консул, Гостилий Манцин, капитулировал со своим войском перед теми же кельтиберами под Нуманцией и обещал покинуть Испанию. Сенат расторг договор Манцина с победителями и выдал им консула в знак непричастности к его дипломатическим актам. Такое было прежде лишь один раз, в 321 г., когда самниты заставили римлян сдаться в Кавдинском ущелье, и более не повторялось. Именно в рассматриваемое время взошла и закатилась звезда одного из самых знаменитых врагов Рима, лузитанского «национального героя»{2} Вириата, которого одолели не в открытом бою, а убили с помощью предателей.
Но это все лишь самые яркие факты. Более важно другое: какое место занимали войны 154—133 гг. на Пиренейском полуострове в римской политике той эпохи, а также в судьбах самой Испании?
Впервые римляне высадились в Испании в 218 г., когда началась Вторая Пуническая война. Не менее половины Пиренейского полуострова находилось тогда, как известно, под властью карфагенян (пунийцев). Братья Гней и Публий Корнелии Сципионы нанесли им немало поражений, но затем сами были разбиты и погибли; покорение же карфагенской Испании завершил сын Публия, будущий победитель Ганнибала. Хотя Публий Сципион старался действовать достаточно гибко, подчеркивая, что освобождает испанцев от пунийского владычества, они «рано разглядели в новом союзнике старого господина»{3}. Со «смутьянами» Сципион обходился беспощадно: города Илитурги, Оронгис, Астапа исчезли с лица земли. Но едва он уехал из Испании, как там вспыхнули новые волнения, которые вылились в 197—179 гг. в грандиозную войну, иногда называемую Первой Кельтиберской{4}, хотя в ней участвовали также племена иберов, ваккеев, лузитан. После кровопролитных и часто неудачных боев римляне смогли покорить племена Ближней Кельтиберии. Полководец Тиберий Семпроний Гракх заключил с последними договор, названный по его имени Гракховым. Побежденные обязались платить дань (tributum), поставлять вспомогательные отряды в римскую армию и не строить новых городов, ибо те, будучи крепостями, могли стать очагами сопротивления, причем от первых двух условий римляне позднее отказались, сохраняя за собой, однако, право возобновить их[2]. Эти условия оказались основой для modus vivendi на последующие 25 лет[3].
В 197 г. владения Рима на Пиренейском полуострове были разделены на две провинции: Ближнюю Испанию (Hispania Citerior) и Дальнюю (Hispania Ulterior), административными центрами которых стали соответственно Новый Карфаген и Кордуба{5}. Хотя и здесь имели место многочисленные вымогательства, для которых частые войны давали удобный предлог{6}, но в целом римляне боялись обращаться с испанцами столь же нагло и бесцеремонно, как то было в Азии или на Сицилии{7}, — туземцы умели постоять за себя. Поэтому уже в 171 г. сенат создал специальную комиссию для разбора жалоб населения испанских провинций, решил не посылать в испанские города сборщиков налогов и запретил наместникам манипулировать ценами на зерно, которое местные жители должны были продавать римской казне (Liv., XLIII, 2, 3—11). Кроме того, последние, видимо, обязаны были платить десятипроцентную подать, но позднее ее снизили до 5%{8}. Как уже говорилось, с племен Ближней Кельтиберии до поры до времени прекратили взимать дань[4]. Не появлялась здесь в первые десятилетия римского владычества и сенатская комиссия, обычно приезжавшая для обустройства дел на только что покоренные земли{9}. Таким образом, римляне проводили на Пиренейском полуострове достаточно осторожную политику, в полной мере реализуя принцип divide et impera — на долю разных общин приходились отнюдь не одинаковые права и обязанности{10}.
