Телеграмма из Токио в газете «Новое время» от 2(15) марта описывает этот бой в следующих выражениях: «Офицер гвардии Микадо описывает начало великого боя, состоявшее из ряда ожесточенных ночных атак. Один раз русские с изумительным мужеством произвели три контратаки; бились врукопашную. Русские, получив значительные подкрепления, открыли фланговый огонь по японцам, которые понесли большие потери и должны были отступить. Затем русские, в составе 10 батальонов, произвели атаку. Завязался ужасный бой. Были пущены в ход штыки и шашки. Один японский капитан убил трех русских, но затем был сам заколот штыком, пронизавшим ему горло. В конце концов, русские были отражены».
Весть об отходе была тяжела для всех. Войскам приходилось теперь расстаться со своими неприступными позициями, обильно политыми кровью, и покинуть свои горные землянки, в которых они провели более месяцев с твердой верой в победу над врагом. И этой победы — частной в общем ходе дел — они, безусловно, достигли.
Одно слово — и войска двинулись бы стремительным потоком вперед, добивая уставшего и разбившегося о нашу позицию врага. Но было отдано приказание, — войска повиновались и отошли в полном порядке.
После 10-дневного упорного боя на р. Шахэ войскам вверенного мне корпуса пришлось совершить 14-дневный отступательный марш до д. Сяозантай. С 22 февраля по 1 марта марш совершался при непосредственном соприкосновении с противником. Уже 23 февраля после небольшого арьергардного дела у д. Тундятунь выяснилось, что японцы на этот раз будут неотступно нас преследовать. Действительно, на следующий же день по занятии нами позиции на р. Хунхэ корпус был атакован японцами. После полученного отпора 25 февраля японцы в этот день нас не преследовали. Но уже 26 наш арьергард на перевале южнее д. Лацзыгоу снова вошел в соприкосновение с противником.
Точно так же 27 февраля корпус занял позицию на р. Фанхэ у д. Суятунь, а 1 марта было горячее дело у этой деревни. И на этот раз после отбитых нами атак японцев на нашу передовую позицию они не рискнули в течение остального дня повторить свои атаки на главную позицию.
Потери наши — до 600 человек на р. Хунхэ и до 850 человек на р. Фанхэ лучше всего свидетельствуют о большом напряжении этих кратковременных, но горячих боев, и после каждого боя японцы временно приостанавливали свое преследование.
На марше войска сохраняли полный порядок.
Не только все обозы 2-го корпуса были своевременно отведены назад без всяких потерь, но и обозы чужих корпусов, как-то: 3-го, 4-го и 6-го Сибирских, 1-го и 17-го армейских, парки, транспорты и повозки тыловых учреждений — всего до 5000 повозок получили возможность уйти по нашей корпусной дороге, несмотря на три труднопроходимых перевала у дд. Сандагоу, Лацзыгоу и Фэнсуйлин…
…Как на одну из главных причин (поражения под Мукденом) можно указать на страшную запутанность в командном отношении, господствовавшую в армии. Все было так перепутано, что до сих пор еще не все распутано. Ген. Церпицкий в последних боях не имел под своей командой ни одной части своего корпуса. Это он сам говорил. То же и многие другие. Когда выяснилось, что мукденские операции окончились и все перемешалось, корпусные командиры 2-й и 3-й армий искали свои войска, бывшие в разных отрядах. Многие начальники ездили с одним конвоем, ибо части их были рассыпаны по полкам, батальонами и даже ротами по разным отрядам. Шли толпы, составленные из разных армий, корпусов и дивизий.
За все время войны я одни сутки, и то не полные, имел в своих руках корпус в полном составе. В бою 25 февраля под Хоулином у меня было 14 батальонов…
Донесение главной квартиры Маньчжурских армий Токио, 31 января (18-го января).
(…) Вчера 30-го января (17-го января) после полудня, две роты неприятельской пехоты, которые двинулись со стороны Чангтана на Яцупао (около 2 1/2 миль к северо-западу от Чентанпао), еще другие войска, в составе двух батальонов пехоты и одного полка кавалерии, пытались совместно атаковать Тутайцзы, но были отбиты нашими войсками. По словам пленных, кавалерийский генерал Мищенко, который отличился своими отважными действиями на наш левый фланг, ранен в ногу 27-го января (14-го января) в районе Эрпао.
