Войны Суздальской Руси полностью

Юрий действовал быстро, стремясь застать своего противника врасплох. Князь сразу же объявил о сборе полков и, пока ратники стягивались со всего его обширного княжества, послал доверенных людей к Святославу Ольговичу и в половецкие степи. Первые должны были склонить новгород-северского князя к совместному выступлению против Изяслава, а вторые должны были нанять половецкую орду. Долгорукий всегда охотно использовал наемную степную конницу, и связи с половецкими ханами у него были достаточно крепкие. Когда всё было готово, 20 июля 1149 года Юрий Суздальский выступил в поход и повел полки на Киев через землю вятичей.

Что же касается Святослава Ольговича, то он вначале усомнился в серьезности намерений своего союзника и поэтому опасался сложить крестное целование Изяславу. Да и киевский князь, словно почувствовав колебания Святослава, направил к нему посла, который должен был напомнить князю о его обязательствах. Однако сын Олега Гориславича поступил мудро — он просто изолировал посольство, никого к ним не допуская и никуда киевлян не выпуская из отведенного им помещения. А сам тем временем ждал ответа от Юрия. И суздальскому князю удалось убедить союзника в серьезности своих намерений. Вот тогда Святослав и призвал к себе киевских послов, официально заявив им следующее: «Пойдите и скажите Изяславу Мстиславичу: возврати мне все пожитки Игоря, брата моего, и я с тобою буду; ежели же того не возвратишь, то я принужден свое искать, как мне Бог поможет» (В.Н. Татищев). Требование изначально нереальное, потому что от «пожитков» уже давно ничего не осталось, и в какую сумму их оценить, никто и ведать не ведал. Но Святослава это и не интересовало, ему был нужен лишь повод, а остальное было уже частности.

Изяслав Мстиславич всё так и понял, а потому отправил в Новгород-Северский новое посольство, снова напоминая Святославу о том, что он целовал ему крест на верность. Но для последнего это уже не имело никакого значения, поскольку именно Изяслава он считал главным виновником гибели брата и не собирался его прощать. Что же касается Давыдовичей, то они, как всегда, заняли промежуточную позицию. Уверяли в своей верности киевские власти, уговаривали Святослава Ольговича не складывать крестное целование Изяславу, причем делали это с большим шумом и помпой. А сами исподтишка внимательно следили за развитием ситуации и просчитывали возможные варианты дальнейшего развития событий.

Между тем полки Юрия подошли к селу Ярышеву в Северской земле. Там к Долгорукому приехали держать совет два Святослава — Ольгович и Всеволодович. Отношение союзников к Изяславу Мстиславичу очень четко сформулировал князь Новгорода-Северского: «Изяслав нам главный неприятель, потому что брата моего убил, имение ограбил и области наши попленил и разорил; того ради мы положили идти на него вместе с тобою и отмстить за обиду нашу и твою» (В.Н. Татищев). После этого Святослав Всеволодович покинул родственников и отправился собирать ратников.

5 августа Юрий возобновил наступление, а на следующий день повел свои полки и князя Новгорода-Северского. Союзники отправили послов к Давыдовичам, предлагая им также выступить против Изяслава, но те, верные своей тактике выжидания, ответили вежливым отказом. А заодно отправили гонцов в Киев, предупреждая Изяслава о движении войск противника: «Ныне уже, брате Гюрги проминулъ Черниговъ» (Ипатьевская летопись).