В канун войны с новгородцами Андрей Боголюбский находился на вершине могущества, под его контролем были Киев и Переяславль-Южный, а рязанский князь Глеб Ростиславич был послушным вассалом, выставлявшим полки по первому требованию грозного сюзерена. То же самое касалось и муромских князей. Если к этому добавить союз со смоленскими Ростиславичами, то получалось, что в данный момент не было на Руси силы, способной противостоять владимирскому князю. Лишь могущественный Ярослав Осмомысл мог спокойно править в своем Галиче, поскольку его интересы с интересами Андрея не пересекались. Да и в случае конфликта Ярослав Владимирович вполне мог за себя постоять. Однако князьям не было друг до друга никакого дела, их интересы лежали в совершенно разных плоскостях.
Для войны с Новгородом Боголюбский собрал значительные силы. Правда, в отличие от похода на Киев список князей не был столь впечатляющ, но самих войск было более чем достаточно. Новгородская I летопись старшего извода приводит подробный список участников похода: «Въ то же лето, на зиму, придоша подъ Новъгородъ суждальци съАндреевицемъ, Романъ и Мьстислав съ смолъняны и съ торопьцяны, муромьци и рязаньци съ двема князьма, полоцьскыи князь съ полоцяны, и вся земля просто Русьская». В Лаврентьевской летописи говорится о том, что рязанский и муромский князья сами на войну не пошли, а отправили сыновей: «Toe же зимы князь Андрей посла сына своего Мстислава съ всею дружиною на Великый Новъгородъ, и Романъ Смолиньскый князь с братом Мьстиславом, и Рязанъскый князь сына посла, и Муромьскый сына же посла». Впрочем, поскольку сам Андрей в поход не шёл, снова отправляя старшего сына, то и поведение подручных ему князей вполне объяснимо. Пусть молодые воюют да славу себе добывают, а старшему поколению и своей славы достаточно. Боголюбский решил действовать по шаблону, применив ту же стратегию и тактику, что и во время похода на Киев. Зачем изобретать что-то новое, если есть оправдывающие себя наработки? Вновь отправив в поход вместе с сыном главного воеводу Бориса Жидиславича, Андрей Юрьевич успокоился и посчитал дело сделанным.
По его мнению, всё должен был решить подавляющий численный перевес. Летописец недаром отметил, что Андрей послал своего сына «съ всею дружиною», подразумевая под дружиной не гридней Мстислава Андреевича, а войска со всего Владимиро-Суздальского княжества. Да и Ипатьевская летопись отмечает небывалую численность союзной рати: «И толико бысть множъство вой, яко и числа нетуть». Но дело в том, что всё собранное Боголюбским войско было достаточно рыхлым и разнородным как по составу, так и по своим целям. И если у Андрея и Ростиславичей были свои резоны, чтобы воевать с Новгородом, то ратникам из Рязани и Мурома это было не нужно. Они вообще не могли взять в толк, с чего им биться-ратиться с новгородцами, которых они и в глаза не видели. Все эти настроения не самым лучшим образом влияли на боевой дух в полках.
Но едва войско в конце зимы 1170 года выступило в поход и вторглось в новгородские земли, как случилась первая напасть — неожиданно умер Святослав Ростиславич, бывший князь Новгородский. Ипатьевская летопись отмечает, что князь скончался в самый разгар боевых действий: «Томъ же лете преставися князъ Святославъ Ростиславичь на Волоце, бе бо тогда воюхе Новгородьскую волость». Это был серьёзный удар по идеологической составляющей похода. Ведь если раньше союзники шли восстанавливать Святослава на новгородском княжении и покарать вечевиков за клятвопреступление, то со смертью князя этот вопрос отпал сам собой. Но в данный момент это уже никого не интересовало.
Однако кончина Святослава должна была произвести очень нехорошее впечатление на войска, поскольку смерть одного из предводителей во время боевых действий, и к тому же не от вражеского оружия, должна была восприниматься как дурной знак. Поэтому, чтобы пресечь распространение ненужных слухов, тело князя тайком отправили в Смоленск, где и захоронили в Успенском соборе.
