– Со вчерашнего вечера ничего не изменилось, – усмехнулся Ветров. – По-прежнему сижу. Я хотел спросить вас кое о чем.
– Ну, тогда пойдем ко мне, – молвил батюшка. – До начала работы еще полчаса. Успеем поговорить.
Священник и заключенный пошли к деревянному домику.
Через несколько минут они сидели за широким столом в горнице отца Аристарха. На столе дымились две железные кружки с чаем, стояли тарелки с вареными яйцами, хлебом, сыром и луком.
– Так о чем ты хотел спросить? – поинтересовался батюшка, прихлебывая горячий чай.
– Еще на воле я часто замечал – хоть и не был тогда истинно верующим, – начал Ветер – что многие люди лишь притворяются христианами, лишь говорят о любви к Богу и стремлении к благочестию, а на деле являются лицемерными грешниками. И ведь не поймаешь их, не придерешься. Знал, вот, девчонку одну – Люсей звать – так та на весь город блудом своим прославилась. И что же? Каждый понедельник по утрам к собору шла, с головой, платочком замотанной. Свечки ставила и молилась. Вот как же так?
– Нет такого вопроса, на который не было бы ответа в Священном Писании, – ответствовал Аристарх. – Стоит вспомнить древние времена, когда святая христианская вера зарождалась только. Когда все было простым, искренним и чистым. Тогдашний духовный идеал с его простотой и свободой, отвергал узурпацию власти и обогащение. Угнетатель, вероотступник и "пожиратель бедных" нередко был представлен в одном лице.
Однако бедность, порожденную праздностью, Библия недвусмысленно осуждает. Неимущий, исполненный злобы, зависти и алчности, не мог быть причислен к "беднякам Господним", которые не считали свою бедность проклятием, а некоторым образом даже гордились ею.
Поборники истинного благочестия группировались нередко вокруг Храма. Это были и "бедняки Господни", и люди, которые называли себя "анавим". Слово это буквально переводится с древнееврейского языка как "нищие", но по смыслу означает "кроткие" и "смиренные".
Увы, смысл слов "кротость" и "смирение" в наши дни совсем уже не тот. Он сильно изменился от неправильного употребления и ложных ассоциаций. Смирение легко отождествляется теперь с ханжеской елейностью, низкопоклонством, унизительной покорностью. Между тем, смирение в библейской ветхозаветной и христианской традициях лучше всего может быть понято как духовная трезвость и доброта, противоположные опьянению гордыней.
– Господь милостив, – промолвил отец Аристарх после недолгой паузы. – Он всех простит. Надо бы только верить. И Люсю, про которую ты сказал, тоже простит. Вряд ли, конечно, она искренне верит, но исправиться никогда не поздно.
Снаружи послышалась возня – строители уже заступили на смену и потихоньку брались за инструменты.
– Ну все, – сказал священник, допивая чай. – Время пришло работать.
В бригаде, занимавшейся возведением тюремного храма, присутствовал один парень, к которому у прочих зеков было особенное отношение. Это человек, носивший редкое старинное имя Ермолай, как и многие другие, оказался в тюрьме не по своей вине, но его случай был, пожалуй, примером самой вопиющей несправедливости. Даже седенький Профессор, чья собственная судьба была донельзя трагична, соглашался с тем, что Ермолаю повезло еще меньше.
Молодой парень, едва пришедший из армии, поступил в педагогический институт, чтоб выучиться на учителя начальных классов. Ночами он работал сторожем на складе одной коммерческой фирмы. И вот, однажды, посреди ночи ему позвонил директор и попросил отключить камеры наблюдения. Ермолай удивился, но выполнил распоряжение начальника. Вскоре на складе объявился и сам директор, вместе с несколькими подручными. Они принялись выносить из помещения товары и оборудование. "Так надо, – пояснил шеф стоявшему в недоумении Ермолаю. – От налогов уходим. Вот твоя доля", – директор сунул сторожу конверт с несколькими тысячами рублей.
На дворе уж давно стояли не советские времена, когда можно было грудью встать на пути расхитителей собственности. Директор фирмы, по сути, вывозил со склада свои личные вещи, на что имел полное право. А его финансовые махинации, пусть и были нарушением закона, но Ермолай справедливо рассудил, что лично его такие вещи касаться не должны. Он не подумал о том, что в современном обществе мало кто рассуждает по-настоящему справедливо.
Уже на следующий день незадачливого сторожа прямо с институтской лекции забрали полицейские. Нетрудно догадаться, что именно на него повесили ограбление склада, который охранял Ермолай. Доказать своей невиновности парень не смог. Директор фирмы, имевший обширные связи, легко упек его за решетку. Его обвинили не только в пособничестве "оставшимся неизвестным грабителям", но даже в краже тех денег, которые дал ему директор в ту злополучную ночь! И несчастный парень, не имевший никакого представления о жестоких тюремных законах, оказался именно там, где эти законы вовсю действовали…
