Но желающих не нашлось. Собравшиеся прекрасно понимали, что имел в виду Паук, когда сказал "на несколько минут". Эти минуты должны были стать в жизни добровольца последними. Так что, когда из уст Паука прозвучал призыв сделать шаг вперед, все пристутствующие, кроме одного, быстренько отступили на шаг назад. Замешкался только "петух" Леха Трэш. Он был самым обычным дьяволопоклонником, а опустили Трэша за то, что он "крысятничал", то есть, воровал у своих. В принципе, занятие это было среди сатанистов весьма распространенным, но ведь бьют и петушат, как известно, не за то, что украл, а за то, что попался. В общем, уже несколько лет кукарекал Леха во славу Сатаны под нарами, и судьба его была весьма незавидной. Тем не менее, едва ли, конечно, Трэшу хотелось окончить свои дни в захламленных закоулках тюремного двора. Но высшие силы назначили ему именно такой конец…
– Ага! – торжественно закричал Паук, когда увидел, что один из собравшихся стоит чуть ближе к нему, чем все остальные. – Признаться, я удивлен, что кто-то вызвался так быстро. Обычно вас по полчаса приходится тормошить. Ну что ж, любезный, – потирая руки, Паук начал приближаться к Трэшу, – приступим?
"Петух" же, поняв, наконец, что должно сейчас произойти, застыл, парализованный ужасом. Шанс победить Паука был у него лишь в том случае, если бы тот валялся на земле, вдрызг пьяный, а Трэш подошел к нему с кузнечным молотом в руках.
Лишь губы Алексея беззвучно шевелились – он молился. И удивительное дело – обреченный на бесславную гибель зек адресовал свои последние просьбы вовсе не Сатане, а… Иисусу Христу. Трэш молил Бога о том, чтобы все закончилось как можно скорее.
Паук же, прочитав по губам его слова, решил, что Трэш просто подыгрывает ему, изображая струсившего "православного воина".
– Вот-вот, именно так и будет! – закричал он. – Только молиться они и горазды. Ну а с моей стороны, – Паук занес для удара свою огромную руку, – будет вот так!
Хрясь! Первый же удар пудового кулака в челюсть лишил Алексея сознания. Ну а второго удара уже не последовало. Паук схватил начавшего заваливаться вбок Трэша под руки и поднял его высоко в воздух над собой. В следующий миг он сменил хват, вцепившись левой рукой в воротник Трэшевой робы, а правой – в штанину его брюк. Потом громила резко присел, выбросив вперед ногу, согнутую в колене. Именно на это колено он и обрушил с размаху бесчувственное тело нокаутированной жертвы. Несколько десятков человек (хоть все они и были законченными негодяями) невольно вздрогнули, услышав, как хрустнул сломанный позвоночник. Глаза Алексея Пименова, прозванного Трэшем за привычки, шокирующие даже сатанистов, больше никогда не открылись.
– Вот что будет с каждым, кто осмелится встать на пути у нас – адептов Сатаны! – взревел Паук, швыряя труп Пименова в тюремную пыль. – Бей своих, чтоб чужие боялись! Идемте в барак!
Сатанисты начали расходиться. Двое "петухов", подхватив под руки своего мертвого "коллегу", потащили его к бараку, прикидываясь, будто ведут больного или пьяного человека. О том, что делать с мертвецом, никто особо не беспокоился – уже не раз такие вот случайные жертвы внутренних разборок группировки сатанистов разделывались и жарились в бойлерной на угощение "козлиному" корпусу.
Стоя на твердом дощатом полу арены тюремного Колизея, Николай с ненавистью вглядывался в лицо человека, стоявшего напротив, в нескольких метрах от него. С другой стороны, чуть поодаль, свистела, улюлюкала и хлопала в ладоши толпа охочих до развлечений зеков. Но на них Ветрову было сейчас наплевать, даже несмотря на то, что среди этой толпы находились его друзья и наставники.
А лицо замершего напротив в боевой стойке Паука выражало еще большую ненависть. Лидер сатанистов смотрел на Николая так, словно тот был воплощением всего самого скверного, что только есть на Земле. Как если бы он убил семью Паука или изнасиловал его невесту… Подумав об этом, Николай заскрежетал зубами – ведь это как раз такие ублюдки, как Паук, сотворили такое с его собственной жизнью! И после этого гад еще смеет так смотреть на него?!
Николаю пришлось приложить невероятное волевое усилие, чтоб не броситься на лысого амбала еще до того, как прозвучит сигнал к началу боя.
"Господи всемогущий, помоги мне одолеть окаянного злодея!", – про себя произнес Ветер, не отрывая пристального взгляда от искаженной гримасой дьявольской злобы физиономии Паука.
– Ну что, Царь, как думаешь, кто сегодня победит? – спросил у смотрящего колонии один из его пристяжных, Гриша Самосвал. – Я на Ветра поставил, – сообщил он, не дожидаясь ответа.
– Ну и дурак, – флегматично произнес авторитет, закину в рот пригоршню насвая. – Паук еще никогда не проигрывал. Хоть и мудак он, а я в него верю. Так чего же деньги зря переводить?
– Не пора ли уже начинать? – поинтересовался еще один зек из свиты смотрящего, Жека Шерстяной.
– А что, уже все собрались? – так же невозмутимо спросил Царь.
