Разум Тхикайра снова заработал. Командующий откинулся на спинку кресла, и шестипалая рука машинально потянулась потеребить хвост, когда Тхикайр погрузился в размышления.
Суть проблемы заключалась в том, что разрешение Совета Гегемонии на эту операцию основывалось на докладе изыскательской группы, утверждавшей, что разумные расы данного объекта достигли всего лишь шестого уровня цивилизации. Другие две системы в списке Тхикайра обе получили классификацию пятого уровня, хотя одна из них уже подобралась к границе между пятым и четвертым. Получить у Совета разрешение на эти две системы оказалось непросто. На самом деле именно из-за того, что рассмотрение дела шонгайрийцев в Совете было связано с такими ожесточенными спорами, миссию откладывали так долго, что в результате она превратилась в операцию в трех системах. Но «колонизация» конкретно этой системы была дозволена практически без оговорок — подобную миссию мог предпринять любой член Гегемонии. Но они, конечно же, никогда не санкционировали бы освоение планеты с третьим уровнем, не говоря уже о втором! На самом деле все, кто добирался до второго уровня, попадал под протекторат до того момента, пока не достигнет первого — или пока не уничтожит себя (и не менее половины цивилизаций ухитрялись именно это и сделать).
«Трусы! — с возмущением подумал Тхикайр. — Ковырятели земли! Травоеды!»
Шонгайрийцы были единственной плотоядной расой, достигшей максимального уровня. Почти сорок процентов других рас, входивших в Гегемонию, были травоядными, и для них пищевые склонности шонгайрийцев были варварскими, отвратительными и даже наводящими ужас. И даже у большинства всеядных членов Гегемонии шонгайрийцы вызывали тревогу и ощущение неловкости.
Их собственная драгоценная конституция вынудила Гегемонию признать шонгайрийцев, когда империя вышла к звездам, но радости это ни у кого не вызвало. На самом деле Тхикайру довелось прочесть несколько научных монографий, доказывавших, что существование его народа — всего лишь невероятная случайность, возникшая (с точки зрения авторов монографий — к несчастью) в силу небывалого стечения обстоятельств. Что они должны были сделать, если бы им хватило приличия последовать примеру других рас с такими же психопатически агрессивными склонностями к насилию, так это загнать себя обратно в каменный век сразу же после того, как они открыли деление атомного ядра.
К несчастью для всяких расистских фанатиков, народ Тхикайра этого не сделал. Что не помешало Совету относиться к ним без особого расположения. Равно как и пытаться отказывать им в реализации их законных прав.
«Можно подумать, мы — единственная раса, желающая колоний! Есть еще бартонцы и крепту — так, для начала. А как насчет лиату? Они травоеды, но это им не помешало превратить в свои колонии больше пятидесяти систем!»
Тхикайр сделал над собой усилие, прекратил теребить хвост и глубоко вздохнул. Хватит растравливать старые обиды — это не поможет решить нынешнюю проблему. А если уж говорить беспристрастно — хотя беспристрастным Тхикайр быть не хотел, особенно когда речь шла о лиату, — тот факт, что они странствуют по галактике шестьдесят две тысячи стандартных лет, а шонгайрийцы — всего девятьсот, объяснял эту диспропорцию — по крайней мере отчасти.
«Кроме того, диспропорция вскоре изменится», — мрачно напомнил себе командующий.
Империя основала целых одиннадцать колоний еще до отлета Тхикайра, и представители шонгайрийцев в Совете с непреклонной решимостью отстаивали свое право на основание этих колоний, невзирая на нелепые ограничения, налагаемые Гегемонией, — и на то была причина.
Никто не мог запретить какой-либо расе колонизировать любую планету, на которой не было местных разумных биологических видов. К несчастью, пригодных для жизни планет было не так много и они, как правило, располагались докучливо далеко, даже для цивилизаций, овладевших гиперпространством. Хуже того, на значительной их части — угнетающе большой — уже имелись собственные разумные обитатели. Согласно конституции Гегемонии, для колонизации этих планет требовалось разрешение Совета, и получить его было непросто — куда сложнее, чем в том случае, если бы Вселенная была устроена более разумно.
Тхикайр отлично осознавал, что многие члены Гегемонии уверены, что готовность шонгайрийцев расширять свои владения путем завоеваний объясняется их «извращенной» воинственной натурой (и еще более «извращенным» кодексом чести). И, честно говоря, они были правы. Но истинная причина, никогда не обсуждавшаяся за пределами тайных советов в самой империи, заключалась в том, что существующая инфраструктура, какой бы примитивной она ни была, ускоряла и облегчала развитие колонии. И, что даже еще важнее, э-э... приобретение менее развитой, но поддающейся обучению расы добавляло империи полезной рабочей силы. Рабочей силы, которую — благодаря сентиментальной болтовне Конституции о внутренней автономии членов Гегемонии — можно было держать на подобающем ей месте на любой планете, принадлежащей империи.
