— Я уже отдал командиру базы Шайрез приказ реализовать наш запасной план и разработать биологическое оружие направленного действия. Для этого ей придется значительно пересмотреть свои приоритеты; необходимо также будет построить должные объекты для ее работы и снабдить ее подходящими объектами для испытаний.
Я обдумывал вариант перемещения командира базы Шайрез вместе с ее исследовательским персоналом на одну из ныне существующих наземных баз. К несчастью, интенсивность операций, потребовавшихся для создания этих баз, привела к тому, что количество человеков в их окрестностях стало весьма... ограниченным. Поэтому я решил основать новую базу в какой-нибудь сельской местности планеты, где нам не придется действовать столь интенсивно, а у командира базы Шайрез под рукой окажется приемлемое количество опытных образцов. Командующий наземными силами Тхайрис отвечает за безопасность базы во время ее возведения... и за снабжение ее подопытными субъектами, как только строительство будет завершено.
— Итак, мой Стивен. Что ты об этом думаешь?
Бачевски доел салат и надолго припал к кружке с пивом. Бабушка всегда уговаривала его есть овощи, однако же его до сих пор поражало, каким греховно вкусным кажется свежий салат после скольких недель жизни на подножном корму, как это было с ним его людьми.
Но, к несчастью, Бесараб спрашивал его не об этом.
— Я правда не знаю, Мирча, — нахмурившись, ответил Бачевски. — Мы делали все так же, как всегда, ничего не меняли. Во всяком случае, мне ничего подобного не известно.
— И мне тоже, — задумчиво согласился Бесараб, глядя на лежащую на столе написанную от руки записку.
За стенами бревенчатой хижины дни сделались заметно прохладнее, и горные склоны над речкой Арджеш и огромным синим самоцветом озера Видару постепенно расцветились красками осени. Озеро располагалось менее чем в семидесяти километрах от развалин Питешти, центра жудеца, или уезда, Арджеш, но это был центр заповедника, и хижину эту строили для лесной службы, а не как часть какой-то из трех деревень, из которых Бесараб создал собственное небольшое королевство.
Несмотря на относительную близость озера Видару к Питешти, мало кто из выживших после кинетического удара отправился в его окрестности. Как полагал Бачевски, потому, что горы и дикий лес были слишком дружелюбны, чтобы привлечь обитателей городов. В здешних краях почти что не было дорог, а деревни Бесараба были изолированными островками иной эпохи. На самом деле они сильно напоминали Бачевски деревню из мюзикла «Райский уголок».
«Но это и неплохо, — подумал мастер-сержант. — Тут озеро Видару с его гидрогенераторами, а у этих людей даже нет электричества! А это означает, что здесь не имеется никакого излучения, которое способны засечь шонгайрийцы».
Последние два месяца Бачевски с его американцами и румынами пользовался радушием сельчан. Как и предупреждал Бесараб, их приставили к работе, готовиться к наступлению зимы. Помимо прочего, салат казался мастер-сержанту таким вкусным еще и потому, что недолго ему его осталось есть. Поставок из Калифорнии не предвиделось.
— На то должны быть какие-то причины, мой Стивен, — произнес Бесараб. — И я боюсь, они нам в любом случае не понравятся.
— Мирча, мне не понравилась ни одна вещь, которую эти ублюдки сделали с самого первого дня, черт подери!
Бесараб приподнял бровь, и Бачевски и сам немного удивился той острой, как клинок, ненависти, что сделала хриплым его голос. Иногда эта ненависть застигала его врасплох. Когда воспоминание о Триш и девочках снова выныривало из глубины, оскалив клыки, чтобы напомнить ему о потере, боли и терзаниях.
«Ну как тут не озвереть, если самое лучшее, что я могу придумать — так это что люди, которых я любил, быть может, умерли, не успев осознать, что умирают?»
— Мне они тоже любви не внушили, — сказал, немного помолчав, Бесараб. — На самом деле, это было... трудно — помнить, что нам нельзя принять бой с ними.
Бачевски понимающе кивнул. Бесараб с самого начала ясно дал понять, что лучший способ защитить мирных жителей, за которых они отвечают, — это избегать всяческих контактов с врагом, залечь на дно. И он был прав. Однако же это не могло изменить основного, прирожденного свойства его характера, — такого же, как и у Бачевски, стремления идти навстречу угрозе. Стремления отыскать и уничтожить врага, а не прятаться от него.
