Стигис насмешливо чиркнул о стену, вызвав сноп искр. Темнота не зло, а, скорее, защита, способная спрятать от опасного взора. Доверившийся тьме, ставший её другом, более защищён, чем оставшийся на свету. Свет слепит, тьма укрывает. И сразу тьма стала не такой беспросветной, стены разошлись, языки пламени заиграли на них, отражаясь солнечными зайчиками. Медленно проявился коридор, уходящий вниз - и тело гигантской змеи, стоящей в боевой стойке.
Змея была огромной: толщиной не меньше боевого метателя огня, она доставала головой до потолка, неспешно покачиваясь и непрерывно выпуская и втягивая раздвоенное жало, наблюдая за стоящим в круге света человеком пронзающим взглядом оранжевых глаз. Случайно посмотрев на вертикальные зрачки в окружении оранжевого огня, Ладар оцепенел: онемение расползлось по телу, оно стало ватным, мягким, голова закружилась, безвольные пальцы выпустили факел, рука опустилась... чтобы наткнуться на рукоять тёмного клинка. Зверь в клинке зашевелился, с удивлением глядя на хозяина - и вздыбил загривок. Огромным прыжком он метнулся в замершее, не способное сопротивляться тело - и с губ человека в ответ на змеиное шипение раздался грозный клич боевого кота.
Змея ударила быстро - превратившись в смазанный силуэт. Она двигалась быстрее обычных змей, быстрей любого гнома, человека, и даже эльфа... но не быстрей рассерженного зверя, двигающегося с быстротой и грацией горного льва. Мышцы сипала взвыли, подчиняясь приказу и выдерживая запредельные нагрузки, Небытие в мышцах внезапно оказалось заполнено какой-то странной тёмной массой, и он отпрянул с линии броска змеи, ударив ей вслед. Два огромных когтя - блестящий стигис и тёмный как ночь клинок - вспороли чешуйчатую плоть, заставив змею зашипеть уже от боли, свивая вдоль всего коридора причудливые кольца - и ударить вновь. Но теперь зверь прыгнул вперёд. Ни один хищник не будет сидеть в защите, ожидая чужой атаки. Тёмный клинок сверкнул антрацитовой молнией, вонзаясь в нижнюю челюсть и пробивая её насквозь, чтобы пришпилить к верхней, а стигис полосовал упругое тело, деля его на части, продолжающие биться и фонтанировать кровью в узком коридоре.
На несколько долгих минут в подземельях стало тесно, жарко - и мокро. Зверь скользнул обратно в клинок - и принялся пить, пить чужую жизнь. Теперь, чувствуя, кто скрывается в глубине своенравного оружия, Ладар ощутил, как зверь лакает жизненные силы, отфыркиваясь в нетерпении, как обычная кошка, проголодавшись, лакает молоко.
Через десяток минут, когда всё стихло, с трудом опустившись на ватные ноги, Ладар на ощупь нашёл рукоять клинка. Аккуратно потянул его на себя. Тот с сытым звяканьем охотно отвалился от змеиного тела, усыхающего на глазах. Долго рассматривал поблёскивающее в тусклом свете лезвие и с трепетом скользнул вглубь. Зверь вылизывался, сидя на груде костей.
- Почему ты не остался в моём теле, когда я не мог сопротивляться?
Насмешливый взгляд прищуренных глаз.
- Ты же член стаи. И потом, такие, как мы, убиваем хозяев, но всегда стоим на защите своей стаи.
Обхватив лобастую голову, сипал замер на несколько минут. Затем встал уже уверенней: часть жизненных сил огромной змеи перетекла в него.
- Иди. Впереди много боёв. Мне понравилось охотиться на магов. А я посплю.
Зверь уронил голову на лапы, прикрыв глаза, а Ладар, вернувшись в тело, поднялся на ноги, чувствуя прилив сил, и сунул тёмный клинок в ножны в полной уверенности: пусть сейчас он спит, но, когда потребуется - тот проснётся. В конце концов, хищники никогда не спят глубоко, они всегда наготове.
Новый факел горел, освещая всё расширяющийся коридор. Сипал шёл все быстрей и быстрей, чувствуя: ещё немного - и он увидит ослепительно белую площадь, стены из света, всегда готовые убить неосторожного смельчака, полные внутреннего огня, и начнет смертельно опасный, завораживающий танец, позволяющий дойти до тёмного храма с белоснежными стенами, одиноко стоящего в центре. Вдоль единственной возможной спасительной тропы. Тропы смерти.
Стены света наконец-то раздвинулись, обнажая тьму входа. Единственное не залитое молочной белизной место манило усталые глаза, заставляло идти напролом, но танец ещё не окончен, нужно ускользнуть от ещё одного языка пламени, и ещё, и ещё... И, наконец, как завершающий штрих непонятного пути: скользнуть под тень сияющих стен - густую, словно вобравшую всю тьму этого зала.
Гонг. Долгий, вибрирующий. Он разбил оковы сияния, заставил почувствовать тишину подземелий, холод голого тела и шершавый камень под ногами. Клок тьмы, выживший в странном, вывернутом наизнанку храме, когда единственный путь к спасению - это нить, ведущая к смерти. Близкие, но недоступные стены. Белизна ближайшей внезапно нарушается, и из неё выходит призрачная фигура.
- Ты прошёл путь. Ты нашёл смерть в конце пути.
- Я знаю, кто ты. - Ладар Рикс напрягся, и в руке заиграл сполохами тьмы феербол. - Ты - не смерть. Ты - её привратник. И наш спор ещё не окончен.
Фигура насмешливо качает головой.
