Целую неделю после этого чрезвычайно поучительного вечера Гаркот, эксперт и ментальный убийца, занимался тем, что перехватывал все сообщения, стекавшиеся к Паминксу от агентов. И раздобыл очень интересные сведения. Кроме всего прочего, узнал о тайном заговоре, который плели Менати Анг и коннетабль против муффия, чья несговорчивость перестала их удовлетворять. Они решили избавиться от Барофиля Двадцать Четвертого и заменить его кардиналом с более покладистым характером, марионеткой, за ниточки которой они будут легко дергать. Они переговорили с некоторыми кардиналами, которые за обещание экзархатов и денег взялись за подготовку территории, чтобы умерить потрясения, неизбежно возникающие при смене понтифика. Они предусмотрели, что Паминкс потребует от мыслехранителей Непогрешимого Пастыря ослабить контроль в момент, когда ментальный убийца проникнет в его апартаменты и покончит с муффием в епископском дворце. Его внезапную смерть спишут на сердечный приступ (подобная процедура уже была использована в случае Ранти Анга). А для выполнения грязной работы прибегнут к услугам эксперта Гаркота.
Гаркот немедленно понял всю выгоду, которую может извлечь из подобной ситуации. Он не стал ждать беседы с коннетаблем и тут же поспешил в епископский дворец. Он принял предосторожности и отправился пешком, выбирая улочки в обход – пурпурная тень в сиракузской ночи, освещенной тремя лунами из пяти.
Реальные трудности возникли во дворце. Он столкнулся с викариями Церкви, ультракрейцианцами, легко узнаваемыми по черным облеганам и рясам, которые стояли на часах у монументального портика главного входа. Первым и необходимым условием попадания в элитный корпус администрации было добровольное и торжественное расставание с детородными органами, которые затем выставлялись напоказ в зале Подземелья Кастратов. Остальной крейцианский клир насмешливо величал их евнухами Великой Паствы, но боялся пуще ядерной чумы: викарии жили в непосредственной близости к муффию и оказывали огромное влияние на иерархические перестановки внутри Церкви.
Гаркота вначале принял молодой викарий с мутными глазами и щеками, испещренными кровавыми жилками от лопнувших капилляров, который задал кучу глупых вопросов и долго мариновал его в мрачной прихожей. Затем появился другой викарий, который заявил, что Гаркот не может получить аудиенцию этой ночью, поскольку встреча обычно назначается за несколько месяцев вперед.
– Муффий завален работой! Каждая минута его времени драгоценна. Поступайте, как остальные, запишитесь на частную беседу, и, быть может, секретарь Непогрешимого Пастыря сочтет нужным принять вас…
Гаркот подавил искушение прикончить наглого собеседника и спокойно, но твердо объяснил, что информация, которую он собирается передать муффию, и только ему, имеет первостепенное значение для Церкви. Он добавил, что любой, кто откажется помочь, будет рано или поздно кусать себе локти. Викарий продолжал спорить, но Гаркот поднял такой шум, что еще один зловещий, черный паук, занимающий ответственный пост, был разбужен и в дурном настроении явился узнать, почему разгорелся столь грандиозный скандал.
Когда ему сообщили, что во дворец явился чужак, ска-иг, столь наивный, что надеялся на встречу с Его Святейшеством без предварительного договора и в столь неуместный ночной час, на лице его появилась презрительная улыбка.
– Невозможно! Невозможно! – заявил он блеющим голоском. – В другой раз, в другой раз! Договоритесь о встрече! О встрече!
Викарии смотрели на ментального убийцу с болезненным недоверием, не подозревая, что находились в смертельной опасности. Когда терпение Гаркота истощилось и он решил прибегнуть к своим опасным ментальным способностям, внезапное появление фиолетово-пурпурного кардинала в сопровождении двух мыслехранителей спасло присутствующих от неизбежной смерти.
– Что здесь происходит? – рявкнул кардинал Фражиус Моланали, самодовольный толстяк, серая тень и близкий друг муффия. Их близость доходила до того, что он поставлял Непогрешимому Пастырю детишек, невинных жертв его сексуальных утех. Гаркот прочел эту информацию в голове кардинала во время приема во дворе.
Кардинал принимал живейшее участие в организации убийства Ранти Анга и, несмотря на просторный капюшон, частично скрывавший лицо Гаркота, узнал ментального убийцу, казнившего бывшего сеньора Сиракузы.
– Я сам займусь с ним, – заявил он викариям. – И лично отвечаю за него.