Давно я не ощущала такой растерянности. В мыслях творился полнейший сумбур из мыслеобразов. Даже голова кружилась. Потому после ухода Иррилия я заказала еды, ещё вина и разместилась в гостиной на софе, пытаясь переварить то, что произошло, и уложить в голове резко вспыхнувшие воспоминания.
– Что за безобразие?! – в комнату вихрем влетел Уриэль и раскинул руки в выражении вселенского возмущения. – И часа не прошло с помолвки, а жена уже кувыркается с другим!
Признаться в круговерти случившегося я абсолютно забыла про серафима, и совершенно не думала, что фактически изменила мужу. Мне вообще было сложно воспринимать так Уриэля. Несколько секунд я рассматривала его лицо, на котором играла лукавая улыбка, а потом не удержалась и прыснула.
– Она ещё и смеётся, – беззлобно упрекнул он, направляясь ко мне. – Ну, давай, оправдывайся, – и плюхнулся на софу возле меня.
Рука Уриэля опустилась на мои плечи. Он весело поиграл бровями, и я зашлась хохотом. Немного нервным, но ситуация действительно получилась странная.
– Нет, серьёзно, когда ты успела? – он привлёк меня ближе к себе, но только, чтобы выкрасть кубок с вином из моей руки и пригубить напиток.
– Было бы желание…
– Желание явно было, – хохотнул он. – Ты игнорировала мои советы по поиску любовницы, а тут сразу отыскала. И ведь ещё по классике, сразу мужчину.
– Чтобы наверняка, – фыркнула я.
Но весёлость начинала развеиваться под шквалом просыпающихся воспоминаний. Потому что именно с Майклом мы часто сидели так в обнимку и болтали обо всём на свете, даже о сексе. С ним было легко, свободно. Жаль, я это не ценила и в итоге сегодня окончательно потеряла.
– Скажи, возможно выяснить, что было забито в запрещённую атайю? – уточнила я приглушённо.
Знала ответ, но раз рядом со мной мудрый и вечный серафим, может, ему известно что-то ещё?
Лукавство покинуло золотистые глаза Уриэля, в них поселилась задумчивость, сменившаяся пониманием.
– Нет. Это известно только заказчику и изготовителю артефакта. На тебе было воздействие?
– Судя по всему, – тоскливо вздохнула я.
– Не расстраивайся, – он ободряюще потрепал меня по плечу. – Ты разве не знала, что все мужики сволочи?
– Догадывалась, – придушенно рассмеялась я. – Но мне встречались и хорошие.
– Это они просто лучше остальных шифруются, – смешно наморщился он.
– Ну, серафимы даже не шифруются…
– О, ты знаешь каждого из нас? – он многозначительно поиграл бровями.
– Просто я очень объективна, – забрав кубок из рук Уриэля, я опрокинула его в себя.
Винный дурман постепенно захватывал мысли, становилось легче.
– Ладно, чем займёмся? – голос его наполнили томные нотки, а вторая рука легла на колено.
Хорошо, что я уже выпила вина, иначе бы поперхнулась.
– Жить надоело? – уточнила у него ворчливо. – Даже не надейся.
– Будто ты сможешь возразить, – рассмеялся он, словно киношный злодей. – Я сильнее, возьму и изнасилую.
– Кто ещё сильнее? – фыркнула я, поддев носком сапога вилку на столе.
Та подлетела в воздух и оказалась в моей руке, а потом и возле горла расхохотавшегося Уриэля.
– Сдаюсь-сдаюсь, – сразу пошёл он на мировую, выставив перед собой распахнутые ладони.
Эх, если бы все серафимы так легко сдавались…
– У меня идея! – Уриэль вдруг подскочил с кровати и рванул в спальню.
– Давай напиваться, и ты для меня станцуешь, – Уриэль вернулся в одежде, что уже хорошо, и принёс ещё две бутылки вина и музыкальную шкатулку.
Не выдержав, я снова расхохоталась, но отказываться не стала.
Давненько у меня не было такого весёлого вечера. Мы с Уриэлем действительно много выпили, я переоделась в платье, станцевала ему пару пьяных танцев, следом он ко мне присоединился. Мы плясали, хохотали, болтали глупости, пока совершенно не опьянели. Серафим, пошатываясь, отправился на любовные завоевания, а я доползла до кровати и вырубилась.
Утром с трудом удалось разлепить веки. Но я титаническим усилием воли подняла себя с кровати и дотащила своё ещё пьяное тело до купальни. Тренировки никто не отменял. Точнее, я не додумалась отменить. Члены моего центуриона посмеивались: видели, что мне плохо, и даже не пытались проявить деликатность. Видимо, в отместку за тренировку после праздника.
– Кано, мы слышали, вы ночевали в крыле Уриэля, – Орестес так вообще не умел держать язык за зубами.
– Во дворце был Азазэль, мы в сложных отношениях, я осталась под защитой Уриэля. Мы напились, – призналась честно. – Если кто-то усугубит мою головную боль, пусть пеняет на себя.
