Среди безделушек я заметила брелок, сделанный из шляпки натурального желудя и кусочка янтаря, отлитого в форме желудя.
— Это..? — я подняла амулет повыше.
— Да-да, прекрасная задумка. Работа моей дочери, — ответила женщина.
Я посмотрела на девочку, которой было от силы лет двенадцать.
— Отлично сделано. Где ты нашла такой великолепный янтарь?
— Вдоль берега, — ответила мне девчушка. — Летом его вымывают волны, особенно после сильного шторма.
Я улыбнулась ей.
— А откуда пришла идея сделать его похожим на орех?
Девочка оглянулась на повозку и издала странный звук. Мгновение спустя оттуда появилось маленькое резвое тельце и запрыгнуло девочке на плечо. Пушистая рыжая белка с тонкими остроконечными волосатыми ушками нервно оглядывалась по сторонам.
— У Сигги всегда куча идей, — усмехнулась девочка, почёсывая белку между ушами. — Хотите её погладить?
— А она не будет против?
Девочка покачала головой.
Я легонько погладила белку. Зверёк нервно оглядел меня, но решил, что я не причиню вреда.
— Будь осторожна. Кто-нибудь может решить, что из тебя получится отличный ужин, — сказала я девочкиному питомцу.
Девчушка рассмеялась.
— Она никогда далеко от меня не отходит.
— Госпожа, — произнесла мать, протягивая мне завернутую в ткань безделушку. Я сунула руку в мешочек с монетами, висевший у меня на поясе. Этот брелок стоил почти всё, что у меня было, но найти такие искусно сделанные сокровища было нелегко. Я не хотела упускать свой шанс.
— Спасибо, — кивнула я, засовывая амулет в карман.
— Это мне? — поинтересовалась Эйдис и невинно захлопала ресницами.
— Нет.
— Ладно, ты всё равно достанешь мне дубовый лист. Идём!
— Дубовый лист? — переспросила я, но Эйдис не ответила.
Аромат овсяных медовых лепешек достиг нас еще до того, как мы увидели женщину, торгующую едой. Эйдис дернула меня за рукав, но прямо не попросила. Хотя ей и не нужно было этого делать. Я прекрасно знала, насколько она любит сладкое.
Я вытащила последние монеты и повернулась к торговке.
— Одну, пожалуйста.
Та кивнула и завернула нам ещё горячую лепёшку. Я протянула её Эйдис, и девушка набросилась на неё, не дожидаясь, пока тесто остынет.
— Подожди немного, а то язык обожжёшь, — посоветовала я.
— На таком морозе она уже через пару минут будет ледяной, а я хочу её съесть, пока она ещё тёплая.
— И как?
— Великолепно, — ответила Эйдис полным ртом.
— Я надеялась, ты дашь мне хоть кусочек откусить.
— Купи себе свою.
— Купить свою? Аста права: я слишком многое тебе позволяю. Я изображаю из себя пугало в этом голубом платье, а ты доедаешь мою лепёшку. И кто у кого в услужении?
— Но отдай мне должное: я не стала просить ту заколку для волос.
— Какую заколку для волос?
— Которая напоминает лист.
Я недоуменно вскинула брови.
— Эйдис…
Усмехнувшись, она больше ничего не сказала, просто продолжила есть свою обжигающе горячую лепёшку. К этому времени я уже поняла: когда Эйдис начинала говорить загадками, происходило что-то неожиданное. Вёльва в роли прислуги — то ещё испытание.
* * *
Эйдис оказалась моей служанкой довольно неожиданно.
Мне было восемь, когда люди ярла вернулись из набега. Мы все отправились на пристань посмотреть, что привезли с собой победившие. Помимо товаров, среди пленников было несколько мужчин, женщин и детей.
Эйдис тотчас привлекла мое внимание и тронула мое сердце. Хотя у нас в доме были мальчики-прислужники, я никогда раньше не видела среди рабов девочек моего возраста. Некоторые мужчины поддразнивали ее, щипали за щеки и дёргали за волосы. Мне не понравилось, как они её лапали. Теперь, став взрослой, я понимала, что было у них на уме. Но тогда я всего лишь видела, как с девочкой — почти такой же, как я, — плохо обращались взрослые грубые мужчины.
— Мама? — прошептала я, сжимая её ладонь.
— Что такое?
— А мы можем забрать ту девочку себе? — спросила я, указывая на Эйдис.
Пусть разум моей мамы и витал где-то далеко, но только она была способна смягчить сердце моего дедушки. Если у меня и была хоть какая-то надежда помочь этой девочке, то только через Свафу. Дедушка скорее плюнул бы мне в лицо, чем дал то, что я прошу. Но если попросит Свафа, он не скажет «нет».
— Ту девочку? Зачем?
— Чтобы она стала моей подругой.
Мама рассмеялась.
— Дружбу нельзя купить, Хервёр. За деньги можно получить лишь слугу. А чем такая маленькая девочка может тебе помочь?
— Я умею мыть кастрюли, — громко заявила Эйдис. — А ещё хорошо штопаю и шью. И тку.
Громкий голос девочки — и тот факт, что она каким-то образом услышала наш разговор с большого расстояния, — привлек внимание моей матери. Взяв меня за руку, она направилась к маленькой пленнице.
Эйдис окинула мою маму взглядом.
— А ещё я умею
— Видеть? Что видеть? — нахмурилась мама.
— То, что позволяют боги.
— Отлично. Тогда скажи мне что-нибудь. Что ты видишь?
— Женщина с седыми волосами, ваша мать, умрёт в течение этого месяца. Радуйтесь. Она не самая приятная дама.
Мама очень долго не сводила с Эйдис глаз.
— Хорошо, Хервёр. Как пожелаешь, — сказала мать и жестом велела слугам отвести Эйдис в главный дом, где она с тех пор и жила.
