Воительница: Под полной Луной полностью

В яме внутри пещеры горел тусклый огонь. Гоби и Бо проснулись и подошли, чтобы встретить меня; их глаза мерцали, как огромные озёра. Ирсы нигде не было видно.

— Оставили меня на растерзание волкам и Дикой Охоте, а сами завалились в спячку, да? — почесала я животных за ухом. — Где ваша хозяйка?

Убедившись, что это всего лишь я, они вернулись на свои места на куче сена и листьев, которую приготовила для них Ирса, и быстро уснули.

Я отложила оружие в сторону и подбросила в костёр поленьев и веток, подогревая воду в котелке. Мои разум и тело были истощены.

Как все так быстро пошло под откос? Мать Хофунда ведь видела меня в видении. Неужели она ошиблась? Пророчества Эйдис иногда происходили совсем не так, как она ожидала, но всегда сбывались. Боги говорили её устами.

А Эйдис… даже она увидела что-то между мной и Хофундом. Если все это было правдой, если все это было реальностью, то как я оказался здесь?

Когда вода нагрелась, я намочила тряпку и вытерла кровь с лица. Мой глаз частично заплыл и всё ещё не открывался. Завтра буду выглядеть как после хорошего побоища. Я приложила теплую тряпку на шею, чтобы притупить боль, и почувствовала, что засыпаю.

Вытащив одну из шкур Ирсы, я положила её рядом с огнем и закрыла глаза, плотно натянув на себя плащ.

— Хофунд, — прошептала я. — Прости меня.

* * *

Где-то на следующий день проснулась от звона мисок и кастрюль. Я приоткрыла глаза и увидела, что Ирса сосредоточенно работает.

Уже рассвело. Лучи солнечного света косо проникали в пещеру. От резкого аромата трав у меня защипало в носу, и чувствовался пьянящий запах дыма. Я медленно села. Ирса, которая что-то растирала ступкой с пестиком, подняла на меня глаза и пристально осмотрела мои лицо и шею.

— Ещё где-нибудь раны есть? — уточнила она.

Я дотронулась кончиками пальцев до рёбер и кивнула.

— Поднимись. Дай взглянуть, — приказала Ирса.

Я поднялась. Двигаясь осторожно, стянула с себя пояс и уронила топоры. Попыталась приподнять платье, чтобы осмотреть ребра, но тотчас поморщилась от боли.

— Давай я, — предложила Ирса и подняла платье, осматривая мой бок.

Она осторожно коснулась моих ребер в том месте, куда ярл ударил ногой. Кожа уже стала темно-фиолетовой. Нахмурившись, пощупала все кости, затем хмыкнула.

— Трещина.

Она схватила тряпку, вышла на улицу и вернулась через несколько мгновений со снегом, завернутым в ткань.

— Прижми это к ребрам и глубоко дыши. — Когда я сделала то, что она просила, она ощупала мою шею. — Ушиб. Плохо. Положи холод и сюда. Я приготовлю что-нибудь от боли.

— Спасибо, — прохрипела я, словно простывшая.

Ирса кивнула и вернулась к работе. Она закончила измельчать то, что перетирала до этого, затем высыпала порошок в чашку.

Закончив, женщина подошла к своему шкафу — отверстию в стене пещеры, уставленному полками, — и достала оттуда пару горшочков и несколько сушеных корней и листьев. Ирса добавила их в чашку, вернулась к огню и налила в настойку горячей воды и отставила ее в сторону. Скрестив руки на груди, посмотрела на меня.

— Кто? — поинтересовалась она.

— Ярл, — прохрипела я.

Она задумчиво кивнула.

— Как твоя мать?

— Она в порядке. Наверно. Меня изгнали.

Ирса снова кивнула.

— Временно.

— Временно?

— Ярл стар, — сказала она, взяла чашку, размешала напиток и протянула его мне. — Пей. Это исцелит тебя и облегчит боль в горле.

— Где ты была вчера вечером?

— В деревне.

— А ты ничего вчера ночью не видела?

— Например?

— Я слышала… Нет, ты решишь, что я сошла с ума.

— Так что ты слышала, Хервёр?

— Дикую Охоту, — прошептала я, касаясь своего горла. Каждое слово по-прежнему причиняло боль.

— До того, как твой дед чуть не забил тебя до смерти, или после?

— После.

— Значит, как я и говорила, твоё изгнание временно.

— Можно я останусь у тебя?

— Хватит болтать, пей отвар. Сегодня лучше тебе вообще не разговаривать.

— Ты просто не хочешь, чтобы я задавала вопросы.

— Ты права. И когда ты сможешь говорить, мы с тобой многое обсудим. Так что отдыхай. А завтра мы снова поговорим.

После того, как я допила отвар Ирсы, голова у меня стала очень тяжелой. Какие бы целебные травы она ни использовала, мои ребра и горло перестали болеть, а через некоторое время я даже перестала ощущать отёчность век.

Чувствуя, что сейчас усну, я вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Ирса вышла вслед за мной.

— Не подходи близко к краю, — предупредила она. — Тебя скоро накроет сон.

— Смотри, — прошептала я, указывая на фьорд.

Там я увидела корабли конунга Гудмунда. Несмотря на то, что один глаз у меня частично заплыл, я всё равно видела, что корабли со всеми людьми конунга выходят в море.

Я понятия не имела, что дедушка рассказал конунгу, но он наверняка сплел какую-то историю, чтобы Хофунд и его отец перестали мне доверять.

Я крепко зажмурилась.

Хофунд. Прости, что я оказалась права.

— Идём, — сказала Ирса, беря меня за руку. — Тебе нужно поспать.

Когда она потянула меня внутрь, я поняла, что по моим щекам текут горячие слезы. Я в последний раз оглянулась через плечо, и сердце оборвалось, когда я увидела, как моё будущее уплыло от меня.

* * *